— На пару с сестрой, облегченно вздохнули.

Что за парень не знаем, но точно не тот, от кого из Москвы дали деру.

Я смотрю, вы с котом своим не расстаетесь! Когда уже с женихами вас в гости дождемся? — с ноткой язвительности затягивает Изольда.

— Меня никогда. Я примкнула к феминисткам.- флегматично изрекаю, обняв переноску с Геннадием.

У бабушки с лица сползает улыбка.

— Изольда. Свеклу взяли, езжайте покуда. Я тут… разберусь.

Дурь кое-кому хворостиной выбью! Я те покажу хвеменистку, Линка! У нас в роду, колчаковец был, махновец был, коммунист был! Но, непотребством, никто не позволял себе заниматься! Примкнула, она! Как примкнула, так и отомкнешь! Толерастов в роду не будет!

4

Хворостиной, нам с Наташкой от бабушки прилетало. Не сильно. Исключительно за дело. В детстве.

Теперь мне под тридцать, а на до мной нависла ощутимая угроза, получить не за что. Бабушка вон, головой вертит в поисках подходящего для воспитательного процесса предмета. Даже на старом деревянном весле, к бревенчатой стене дома приставленном взгляд задержала.

Откуда тут весло взялось? Зачем оно?

— Ба. Что это за весло? Надо его утилизировать, чтоб не мешалось!

— Ты мне зубы не заговаривай, Линка! Весло ей помешало! Не тобой поставлено, не тобой возьмется! Хвеменистка, прости Господи! С ума спятили от своих тырнетов!

— Городские. У них мода такая. Выделываться из себя, да с котами возиться. — ехидно заметила Изольда, до сих околачивающаяся поблизости, забираться в Жигули четвертой модели, не спешившая.

Зять Кузявин, впрочем, тоже не особо торопился занимать место в автомобиле. Мешок в багажник загрузил, и делает вид, будто задние фары протирает.

— Не твоего ума дело. Ты Зольда, вроде как, уезжать собиралась? Иль, будешь уши развешивать, да рот разевать, покель молоко не закиснет, да яйца не испортятся? — не заценила бабушка поддержки Изольдиной, грозным взглядом метнула.

— Ухожу, ухожу, еще раз спасибо за все, тетушка Василисушка! Ой! Голова дырявая… В сельпо — то, еще болтали, будто утопленницу возле вашего дома видели….

Наташка хихикнула.

— Ба, это не она весло приволокла? Утопленница."

"— В сельпо мелют все не кряду, а вы всяку дурь повторяете! Линка! Кота хоть на волю выпусти! Хвеменистка! Не удумай в мужичку вырядиться, и папиросы закурить!

Была у нас тут одна, Левонтия Сатюкова сестра Вера — Вася, зимой и летом в мужских портках, стриглась под лысого, на тракторе работала, с мужиками вместе. Так и думали все, что она, того…. С завихрем по этой части.