Раз местные власти решили лоббировать своих земляков, у нас мало шансов. Нужно искать другую локацию для комбината. — звякнув вилкой о сервировочную тарелку, произнес Артем.

— Подожди, — вскинулся я, — вот так сразу, другую локацию подыскивать? Я завтра сам лично поеду к главе. Попробую его убедить, у меня есть чем аргументировать. Если доводы не подействуют, попытаемся зайти с другой стороны! Давай, пообщаемся с Людмилой Коромысловой, я более чем уверен, она наверняка лично знакома со всей районной администрацией.

Артем усмехнулся.

— Глеб, ты себе не представляешь, насколько чревато привлекать Людмилу.

— Чем чревато, Артем?

— Бурной деятельностью госпожи Коромысловой и других персон. Население кинется к ведьме Василисе, умоляя защитить от непрекращающегося шабаша… Шучу. Шабаша не будет. Но, округа вздрогнет. А так, если хочешь я позвоню, конечно.

— Звони, меня не пугает бурная деятельность Людмилы. Можно подумать, я с ее бурной деятельностью не сталкивался.

— Ну, смотри. Я тебя предупреждал. А с другой стороны, тебе скучно не будет. Сто процентов даю: завтра отправишься в Рязанскую область, в компании семейства Коромысловых. Они убедят тебя пожить вместе с ними в деревенском доме, пока проясняется ситуация. Помяни мое слово, будет именно так.

Артем, как в воду глядел…

Добротный бревенчатый дом нашей бабушки, удобно расположился на природном возвышении — пологом холме.

Сиял намытыми оконными стеклами, белел резными наличниками, краснел новенькой черепицей на покатой крыше.

Позади дома ухоженный огород, за ним фруктовый сад не менее ухоженный. За огородом и садом, хозяйственные постройки. Перед домом, палисадник с петуниями, флоксами и прочей цветущей растительностью. С внешней стороны палисадника, вдоль штакетника, разрослась сирень.

Внизу, под холмом, круглый пруд с деревянными мостками для купания и других надобностей, с правой стороны, в сотне метров от строений, неглубокий овражек отделяющий бабушкину вотчину от селения Зыково. Спуститься в овражек и подняться наверх, можно по ступеням когда-то давно сооруженным нашим дедом. Сколько сладкой, душистой луговой земляники, собрано по склонам овражка и съедено! А малины спелой, с произрастающих на дне овражка кустарников?

На душе, так пронзительно тепло стало, как будто и впрямь заглянула в беззаботное детство.

— Давай-ка Геннадий, на волю тебя выпущу, — расстегиваю сумку — переноску.

— Давно пора, измучился в тесноте, Геныч. — комментирует с водительского сиденья сестрица.

Важный кот выбирается из переноски, удостаивает меня чести, трется башкой о мое плечо….

Издает возмущенное: ма-аау! Ныряет, назад, в переноску.

Чего это с ним?

Твою же мать! Сразу не разглядели за кустами сирени.