Тебя совсем не волнует, что я умираю с голоду? Ты должен был принести мне пищу, но, видимо, придется мне поискать самому.

Блестящие черные глаза были направлены поверх головы Сина, они следили за хрупкой жертвой. Когда отец приподнял губы, его клыки удлинились, а тело подалось вперед, словно готовясь к нападению.

Син двигался на инстинктах. Рванув вперед, он укусил тыльную сторону руки своего отца, той, где ранее застрял его зуб. Когда он сжал челюсти, отец издал крик настолько громкий, что он эхом пролетел по лесу, и Син послал мольбы Деве-Летописеце о том, чтобы молодая женщина и ее брат услышали вопль и укрылись в безопасном месте.

Не было времени надеяться, что его молитвы высшим силам будут услышаны.

Отец повернулся к нему с желанием мести, в котором сплелись злость и безумие. Син держался на расстоянии карающего удара, который последует с быстротой сокола, атакующего лемминга. Перед тем как удар пришелся на его лицо, он вывернулся и отскочил. Отец съел наживку, рванув вперед и, покачнувшись, споткнулся — хмель все еще не выветрился из его головы, хотя попойка состоялась уже давно.

Син ударил отца по голени и отошел еще дальше.

Потом криво ударил его по голове и снова отскочил назад.

Он знал, что достаточно сильно взбесил своего предка, и глаза отца вспыхнули красным светом, озаряя Сина обещанием скорой смерти.

И тогда Син побежал.

И он бежал быстро, но недостаточно.

Он не знал, куда направляется. Понимал лишь, что нужно увести чудовище подальше от той семьи, даже если это станет последним, что он сделает. Воистину, так и будет. Он умрет сегодня, но он надеялся, что женщина и ее семья сочтут его изломанное тело за предупреждение и защитят себя… наверное, это было лучшим решением.

Его страдания кончатся, а молодая женщина будет если не в безопасности, то хотя бы цела, ведь жители деревни наверняка прогонят его отца?

Еще один повод для молитвы, хотя времени на обращение к Деве-Летописнце у него не было.

Глаза отца испускали красный свет, накрывая зловещим сиянием лес, деревья и кусты, тропу, на которой стоял Син, оленя, прогнанного с места… все окрашивалось в красный цвет, цвет крови, что скоро прольется."

"Син перебирал тощими ногами так быстро, как только мог, и только мамонтоподобный вес отца позволил ему держаться на расстоянии.

Да, судя по лошадиному дыханию и топоту казалось, словно дракон несется по земле, вместо того чтобы парить по воздуху. Но у отца, слава богам, не было крыльев.

Внезапно перед ним появилась опушка, полоса препятствий, выстроенная лесом, кончилась резко, и короткое мгновение Син не мог понять, куда он прибежал… но потом он узнал ландшафт. Это начало непаханных земель его отца, те, что он сдавал фермерам для выпаса лошадей, рогатого скота, коз и овец.