— Как давно тебя мучает голод? Жар? Зуд и тревога под кожей, которую ничем не объяснишь и от которой невозможно избавиться?

Джо постаралась скрыть свое удивление.

— Не понимаю, о чем ты…

Внезапно мужчина поднялся на ноги, так быстро, что Джо дернулась. Но, несмотря на ту скорость, с которой он поднялся, мужчина очень медленно подступал к ней, эти длинные, идеально прокачанные ноги лениво сокращали разделяющее их расстояние, а ботинки сминали мусор как лапы Ти-Рекса.

В его взгляде было свечение, природу которого она отказывалась понимать.

Незачем притягивать сюда секс.

Не-а.

Джо прокашлялась. Но все равно ее голос звучал сдавленно. — Повторюсь, я не понимаю, о чем ты говоришь.

Милостивый Боже, он казался таким огромным, когда остановился перед ней, и она оглянулась назад, чтобы убедиться, что в любой момент может развернуться и рвануть… так, пути назад нет. Позади нее — стена. Что хуже? Когда жар полыхнул в тех места ее тела, которым бы, по-хорошему, сохранять комнатную температуру, Джо осознала, что на самом деле не хочет убегать от него."

"— Лгунья, — выдохнул он. — Все ты понимаешь.

Глава 12

По его телу прошла дрожь облегчения, когда ритуал очищения завершился, и Бутча освободили от омеговской погани… что-то похожее испытываешь во время гастроэнтерита, когда желудок, наконец, перестает эвакуировать содержимое. Поначалу ты не веришь наступившему покою, готовясь к очередной волне рвотных позывов. Но когда она так и не приходит, доверяешь этому «все чисто», делаешь глубокий, спокойный вдох и тешишь себя соблазнительной фантазией о тосте с теплым чаем.

Поначалу глаза отказывались фокусироваться. Но проблема со зрением не сильно беспокоила его. Он знал, где он, и, что важнее, он знал, с кем он.

— Ты как? — спросил Бутч хриплым, как наждачка голосом.

Ви поднял голову, а потом разорвал объятие, в котором они сошлись во время очищения. Когда его брат уселся на задницу, он застонал так, словно по всем его суставам прошлись бейсбольной битой.

— В норме. Как сам?

— Твоими стараниями.

Когда их взгляды встретились, ужасный вопрос остался без ответа. Закрыв глаза, Бутч собрался с духом и обратился к внутреннему чувству, которого вообще бы желал не иметь. Ответ, остались ли еще лессеры, пришел незамедлительно…

— Значит, не последний, — пробормотал Ви.

Бутч попытался скрыть разочарование в голосе.

— Нет.

— Ладно. Будем искать дальше… столько, сколько потребуется.

— Не думаю, что их много осталось. И это не пустая бравада.

Чушь. Все именно так. Он не хотел повторения. Не хотел выходить на улицы, вбирать в себя зло, заставлять лучшего друга очищать его, молясь при этом, что вот он — конец, но в итоге понимать, что еще далеко не все. От усталости казалось, будто этому не будет ни конца, ни края.