Пытаясь скрыться от глаз, Син встал за изгибом лестницы и достал свой телефон.

Был только один человек, с которым он хотел поговорить.

Ну, на самом деле их было два, но он знал, с кого начнет.

Составив текст, он помедлил, прежде чем отправить сообщение. Он не видел другого выхода из своей ситуации. После того, как он нажал «отправить», он скрестил руки на груди и прислонился к позолоченным перилам.

Мгновение спустя створчатая дверь, которую персонал использовал для доступа к кладовой и кухне, распахнулась, послышался тихий смешок, и кто-то тихо сказал:

— …да, в шестидесяти процентах случаев это работает.

— Рон Бургундия[75] — наш Боженька, — сказал кто-то.

Бальтазар миновал двери и убедился, что они захлопнулись.

— Привет.

Син кивнул и, посмотрев на свои ботинки, заметил на них кровь лессеров. И на футболке тоже. На рукавах кожаной куртки. На его руках и под ногтями.

— Надо было мне сначала принять душ, — услышал он свой голос.

— Эта хрень меня не беспокоит.

— Не для встречи с тобой.

А перед тем как идти к Джо, черт возьми.

— Кузен, ты в порядке?

Син сфокусировал взгляд на полу в центре фойе, на мозаичном изображении яблони в полном цвету. Он попытался заговорить, но в итоге просто потер свой нос. Лоб. Челюсть.

— Скажи мне, — сказал Бальтазар, — что ты не убил ее.

— Убил кого? — Когда его двоюродный брат невозмутимо посмотрел на него, Син выругался. — Ты издеваешься? Она сейчас с Мэнни.

— Ладно. Хорошо. — Бальтазар оглянулся по сторонам. — Значит, мне нужна лопата по другой причине?

Син провел ладонью по лицу.

— Нет.

В последовавшем молчании его глаза скользили по другим роскошным деталям прихожей особняка. Учитывая, что он провел большую часть своей жизни, засыпая в пещерах и стволах деревьев в лесах Старого Света, он все еще не мог понять, как оказался в этом королевском замке с мраморными и малахитовыми колоннами, позолоченными зеркалами, бра и хрустальными люстрами. Все здесь заставляло его ощущать себя незваным гостем.

С другой стороны, он часто чувствовал себя отщепенцем даже среди тех, кого хорошо знал.

— Я люблю ее, — хрипло выпалил он.

Последовала пауза. Словно Бальтазар не мог понять, что ему говорили.

— Джо? Ты что… подожди…"

"— И по этой причине я хочу попросить тебя… обслужить ее во время ее превращения. Ты единственный, кому я могу доверить любимую женщину.

Как бы она ни хотела использовать самого Сина, он не мог этого допустить, особенно после того, как услышал, как она говорит о своей судьбе. Его жестокий характер был слишком близок к тому, что, как она боялась, являлось правдой в отношении ее отца… и хотя она была не в курсе этой параллели, он-то знал.