Скрываясь в замке и выжидая подходящий момент для удара, он последовал за хозяином имения в его комнаты. Вообразите удивление Сина, когда он напал и обнаружил, что под одеждой мужчины скрывалась представительница слабого пола: с обрезанными волосами и тяжелыми саше с сандалом, чтобы скрыть свой запах, чтобы никто не догадался о правде.

Когда пришло время убивать, Сина не заботила половая принадлежность жертвы.

И он не пощадил ее.

Он пролил всю кровь из ее вен, пока мозаичный пол под ложем не заблестел от жидкости, что поддерживала в ней жизнь. Он ничего не чувствовал.

Нет, неправда. Обычный ажиотаж, острые ощущения, садистская радость, которую он испытывал, причиняя боль, а также освобождение от накопленного гнева и агрессии — все это было.

Эти ощущения были с ним всегда.

На самом деле, этот цикл — интерес, выслеживание цели, убийство и обретенное в результате умиротворение — был причиной, по которой ему регулярно приходилось убивать."

"Именно тальмэн сделал его серийным убийцей. Как алкоголик нуждался в вине, чтобы справиться со стрессом, ему нужно было принести смерть, чтобы завершить свой цикл, и он ни о чем никогда не сожалел.

Но лишь потому, что у него были правила. Он тратил время и силы, оценивая свои деяния на предмет преступности, и это давало гарантию того, что он не копией своего отца.

И также он точно знал, что будет убивать таких, как отец, снова и снова.

Вот почему Общества Лессенинг ему всегда было мало. Это — работа.

То, что он делал своим комплектом оружия, — дело личное, таким образом он раз за разом проживал убийство отца, что издевался над ним и его мамэн.

Хотя Син иногда давал маху в выборе жертв, не так ли? Когда Джиганте заказал ему Джо, он не задумался, была ли цель невинна или нет.

Его лихорадило, и он жаждал крови, причем уже очень давно, и потому собирался убить журналистку независимо от ее положительных качеств или их отсутствия.

Что сильно отличало его от бандита, что продавал наркотики детям и творил прочие непотребства.

— Я не хочу видеть тебя возле нее, — резко сказал Мэнни.

— Значит, ты решил ей поверить. Что вы с ней в родстве.

— Не имеет значения. — Темный взгляд хирурга впился в зеркало заднего вида. — Сестра или нет, ей не нужен в жизни кто-то вроде тебя.

Син посмотрел на марлевый бандаж на ноге. Мэнни настоял на том, чтобы перебинтовать эту рану так же, как и все остальные.

— Так что, ты просто дашь мне истечь кровью, да? — спросил Син.

— Нет, я все еще буду лечить тебя. Профессиональную этику никто не отменял.

Син опустил голову и закрыл глаза. Когда в голове возник образ Джо, его накрыла волна воспоминаний, инстинкт защитника вздрогнул под кожей и забурлил в венах. При других обстоятельствах он бы предложил ее брату разобраться в бою.