Ее отец промокнул губы салфеткой, хотя не сделал ни глотка кофе и не съел ни кусочка грейпфрута или яйца. Затем он наклонился, удерживая галстук на месте, хотя тот ничего не мог задеть.

С противоположной стороны откидной двери, которую использовали слуги, проникал тихий шум кухни, разбавляя тишину в этой комнате. И когда беспокойство Джо возросло, она цеплялась за мягкие голоса. Прислушивалась к звуку резки овощей. Редкому звяканью металла по металлу, когда переставили кастрюлю на плиту с множеством конфорок.

— Нет, он мне не знаком, — Ее отец поднял взгляд. — А в чем дело?

Джо пыталась подобрать идеальную комбинацию слов, чтобы объясниться, но поняла, что на самом деле их не было.

К тому же, от чего именно она пыталась его защитить?

Скорее она искала комбинацию букв и слогов, которая откроет ей прошлое.

— Вполне вероятно, что это мой брат.

Чэнс Эрли нахмурился.

— Это невозможно. Мы с твоей мамой удочерили только тебя.

Джо открыла рот. Закрыла. Сделал глубокий вдох.

— Нет, есть вероятность, что это мой брат по крови.

— О, — Ее отец выпрямился в своем кресле. — Извини, но я ничего об этом не знаю. Информация о твоем удочерении было засекречена.

У нас нет записей о женщине, которая родила тебя.

— Ты помнишь название агентства, услугами которого вы пользовались?

— Мы все сделали через католическую церковь. Местную епархию. Но я уверен, что она закрыта уже много лет. Откуда ты знаешь, что он твой родственник?

— У меня есть друг, репортер. Он выяснил это в больнице, в которой я родилась. Поговорив там с людьми, он обнаружил, что у моей матери был псевдоним, и что женщина с таким же именем родила этого человека, которого тоже впоследствии усыновили. Его зовут доктор Мануэль Манелло.

— Ну вот, ты уже знаешь историю. Зачем тогда спрашивать меня об этом?

Джо перевела взгляд на окна. Снаружи, на холоде, мужчина в темно-зеленой форме ландшафтного дизайнера работал тяпкой.

— Я просто подумала, что, возможно, вы с мамой могли бы что-то вспомнить.

Ее отец взял серебряную чайную ложку, что лежала рядом с ножом. Погрузив его в грейпфрут, он снова нахмурился, а затем положил кусочек в рот.

— Боюсь, мой ответ «нет». И зачем тебе разбираться во всем этом?

Джо моргнула.

— Это моя история.

— Но это не имеет значения.

Она снова перевела взгляд на садовника.

— Для меня имеет.

Когда она поднялась с места, он сказал:

— Ты уходишь?

— Думаю, так будет лучше.

— Хорошо. — Ее отец промокнул рот той же салфеткой. — Как пожелаешь. Хочешь что-то передать своей матери?

— Нет. — По крайней мере, не приемной. — Спасибо.

Забрав со стола фотографию, Джо понятия не имела, за что благодарит его. За то, что она дожила до зрелости? Наверное, только за это.

Вернув папку в рюкзак, она снова застегнула молнию, кивнула и отвернулась.