Даже если у него получится, даже если он действительно был тем самым Разрушителем, что дальше? Безмятежная жизнь до скончания времен?

Нет, подумал он с уверенностью, от которой стало тревожно. Появится новое зло.

Такое же, что было раньше.

Или того хуже.

Глава 4

Женщина… ей нравилось так называть себя, отбрасывая свою истинную природу… стояла посреди толпы, ее возбуждал этот запах человеческого пота, крови и смертности. Их объединяла музыка, биты связывали тела в одну бьющуюся в едином аудио оргазме гирлянду, наполняющую танцпол, звенья побрякивали, когда они двигали бедрами, выгибали спины и руки в медленном, чувственном танце.

Она не двигалась и ее ничто не цепляло, она просто потягивала фруктово-алкогольную смесь через металлическую трубочку, не чувствуя ни сладости, ни крепости напитка.

Закрыв глаза, она отчаянно хотела поймать ритм музыки, проникнуться басами, уловить дрожь высоких частот. Хотела, чтобы к ней прижалось тело, хотела чувствовать ладони на своей талии и бедрах, пальцы, обхватывающие ее задницу, чувствовать член, вжимающийся в ее юбку. Губы на своем горле. Язык между ног. Она хотела дикого, безудержного траха.

Она хотела…

Женщина не осознавала, что опять сдается. Но наклонившись и поставив недопитый бокал на пол, она поняла, что собирается уйти. Снова. Гордо удаляется, лавируя между танцующими, мужчинами и женщинами что дышали, жили и умирали, выбирали и получали отказы. Она завидовала тому хаосу свободной воли, что был им доступен, с его последствиями, хорошими и не очень; всем иллюзорным целям, которые они никогда не достигнут; далеким горизонтам, к которым никогда не приблизятся; ценностям ускользающей красоты их закатов.

Учитывая, сколько она знала о вечных муках… а она знала многое… выяснилось, что земли отверженных — филиал ада на Земле, и она чувствовала, что мерзкая неудовлетворенность была связана с общедоступностью и вседозволенностью. Когда ты можешь иметь все, то вещи теряют свою ценность, еда в неограниченном количестве встает комом в горле, от нее тошнит, пропадает всяческий аппетит."

"Продираясь сквозь толчею, женщина ловила на себе взгляды — с нее либо изначально не сводили глаз либо же она притягивала повторное внимание. Они пучили глаза и раскрывали рты, своим присутствием она оказывала неизгладимое впечатление, вызывая в головах химическую реакцию, перекрывающую все другие чувства.

Вернувшись в Колдвелл, она посмотрела на них, на них на всех, не только в этом клубе, но и в пробках, заполняющих магазины, офисы и дома. С жарким предвкушением искала в себе реакцию на любое из не озвученных приглашений, удовлетворяющий позыв, затрагивающих нутро, что стал бы кирпичиком в ее коллекцию, пенни, которого ей не хватало до одного доллара.

И ничего.