А ещё она оказалось немкой по имени Эльза. Честно говоря, после представления я с трудом сдержал смех. Уж очень сильно мне это напомнило начало немецкого фильма для взрослых. Я даже зачем-то поздоровался с ней по-немецки.

Правда вся весёлость моментально с меня слетела после того, как боярин огорошил очередной «хорошей» новостью – послезавтра идти в школу. В школу, блин! В ту самую гимназию, где Маркуса, а теперь, соответственно и меня, все считали слабаком. Нет, страха не было. В обиду себя я, подобно прежнему владельцу этого тела, не дам в любом случае. Но черт возьми, я же ещё не оправился после ранения! И по большому счету всё, что остается мне делать в гимназии для того, чтобы не ронять честь рода – это получать по морде с гордым и несгибаемым видом.

Настроение от этих мыслей моментально ушло в минус. Впрочем Ивану Васильевичу на это было плевать. Он передал мне тощий мешочек с монетами, запрыгнул в экипаж и укатил.

Нам с Эльзой оставалось лишь растерянно переглянуться. По виду ключницы было ясно, что она понятия не имеет, что делать дальше. Пришлось взять инициативу в свои руки.

Я схватил свои чемоданы, что сразу же вылилось в очередную вспышку боли, и потащил их в дом. А войдя попросил Эльзу рассказать что тут к чему. Но в ответ на безобидный вопрос девушка обожгла меня злым взглядом и, кажется, даже собиралась стукнуть. К счастью – обошлось. Уж не знаю, что творится у этой немки в голове, но с небольшой задержкой она начала перечислять все помещения в доме. Даже про подвал не забыла! Но меня больше всего заинтересовала тренировочная площадка. Сейчас совсем не помешает выпустить пар и заодно узнать возможностях нового тела."

"Не знаю, кто жил здесь раньше, но он определенно был фанатом боевых искусств и превратил задний двор в большой тренировочный зал. Разве что небольшая беседка слегка выделялась на общем фоне. Немного подумав и как следует рассмотрев всё это великолепие, я оставил в беседке шпагу и направился к стандартной китайской макиваре. Закатал рукава, демонстративно размял кисти рук и нанес хлесткий удар обратной стороной ладони. А следом ещё два, по другим уровням. И упал на колени, из-за невыносимой боли, что, казалось, пронзила всё тело, с головы до пят. И что самое странное, боль не была последствием недавнего ранения. Тут явно что-то другое…

Сильнее всего болели руки в местах ударов. Было ощущение, словно их сломали. Даже слёзы на глазах выступили, а из груди вырвался тихий стон. Да что, черт возьми, происходит?!

Я просидел на коленях минут пять – приходя в себя и пытаясь понять, что же всё-таки произошло. И, кажется, понял!

У Маркуса не было, как я думал, непереносимости боли. Скорее у него имелось какое-то врожденное заболевание. Гипералгезия, или что-то вроде того.