Это не тот мир, где можно выжить одиночке. И, лишившись поддержки рода, я рисковал мигом оказаться у кого-нибудь в холопах. А если вспомнить недавние события, то и вовсе зарезать могут, и никому не будет до этого дела.

– Я возмутилась, но дед попытался авторитетом задавить. А дед Иван вообще сидел и помалкивал. В общем, я им сказала, что если тебя выгонят, то и я следом уйду.

Офигеть! Не знаю, смог бы осознать Маркус, что для него сделала эта девчонка. А вот я понимаю. Она безапелляционно поставила главу рода перед фактом, на корню зарубив его идею с изгнанием. Потому что поступи он по своему, и она действительно уйдет следом. Слово сказано, а бояре словами не разбрасываются. И то, что Василиса девчонка сопливая, роли в данном случае не играет. Михаил Васильевич сам признал её равной, когда ввел в совет.

– Спасибо, сестрёнка! – неожиданно для самого себя выдохнул я.

– Хм… – хмыкнула Василиса, и в её взгляд вернулась подозрительность. – Ты точно ещё страннее прежнего стал. Хотя кому я это вообще говорю? Ладно, побежала я. Дел много.

Она стремительно развернулась и быстро покинула комнату, даже не подумав прикрыть за собой дверь. Но я был не в обиде. После такого поступка девчонке можно многое простить.

Прикрыв дверь, я стянул сапоги, забрался с ногами на кровать и невидящим взглядом уставился в противоположенную стену. Надо хорошенько подумать над полученными новостями. И попробовать просчитать, во что всё это может вылиться.

Но поразмышлять мне не дали. Стоило прилечь, как в коридоре снова раздались шаги, а затем в дверь негромко постучали и в комнату заглянула Ирина.

– Боярич, там Иван Васильевич пришел. Тебя зовет. Только он это, – женщина замялась и фразу закончила неуверенно, – велел Василиске не говорить. В саду сидит, в беседке.

Ну вот кажется и приплыли! И никакой ультиматум от Васьки не помог.

Глава 3

Самый простой и верный способ обмануть человека – это прикинуться другом.

Публий Овидий Назон"

"Спускался я медленно. И не из-за боли, которая и не думала утихать, а из-за страха. Причем страха странного; липкого, с ватными ногами и подрагивающими руками.

Почему странного? Да потому что такое чувство было для меня в новинку. Для меня прежнего. Нет, я не бесстрашный идиот, способный игнорировать любую опасность, просто потому, что не осознает последствий. И не великий смельчак, который может посмотреть смерти в глаза, сплюнуть и усмехнуться. Вот только раньше я не боялся просто так – чего-то гипотетического. У моего страха всегда было лицо или причина. То есть источник. А значит, этот источник можно было устранить. И понимание этого заставляло сконцентрироваться и бороться.

Но сейчас я разве что не дрожал из-за предстоящего разговора с Иваном Васильевичем. И это, черт подери, было странно.