Лучше нас."

"Управляющая не умела принимать комплименты, поэтому после наших слов почувствовала себя неловко. Заворчав, она поднялась, оправила форменную юбку, перекинула косу за спину.

— А волосы-то какие, — прошептала Маришка, продолжая изучать молодую женщину. — Коса с мою руку толщиной! Я бы такую прическу могла сотворить из них!

Гримми еще не поняла, что наша мастерица перевоплощений нацелилась на нее. Женщина нервно передернула плечами.

— Конец разговорам. Нужно прибраться, пока не вернулась Элайза.

— Приберемся. — Маришка, не отрываясь, глядела на управляющую, ее глаза возбужденно блестели.

О, я знаю это ее состояние. Она уже видит Гримми преображенной.

— Что так смотришь, Маришка? — с подозрением прищурилась Гримми. — Мы должны убираться!

— И уберемся! Но позволь мне сначала что-то тебе показать.

— Что?

— Тебя!

Маришка умудрялась прекрасно ориентироваться в хаосе, который настал в гардеробной. Она была то здесь, то там, перебирала платья, искала туфли, подбирала косметику — и при этом что-то складывала в шкафы, что-то откладывала для примерки. Мы же с Гримми просто прибирались.

Занятая уборкой, я раздумывала, что же за человек наша управляющая.

Думаю, нелегко было молоденькой Лилиан Гримми бросить родителей и уехать. Но она доверилась владетелю, доверилась своим чувствам и ошиблась. Эта ошибка ей многого стоила. Оттого Гримми и перемкнуло на правилах, приличиях и традициях. Она вбила себе в голову, что никогда больше не сделает ничего безнравственного. Так она и стала строгой озлобленной Грымзой, потерявшей женскую привлекательность.

— Регинка!

— Иду!

Я подошла к шкафу, на дверце которого было зеркало. Перед зеркалом стояла Гримми… Нет, не Гримми, а юная девушка: Лилиан, Лили.

Маришка и правда кудесница: она не сделала ничего особенного, но наша управляющая стала выглядеть гораздо моложе и привлекательней. Так удачно был подобран цвет платья, в которое Маришка обрядила Лилиан, что глаза управляющей выделились на лице. Маришка собрала золотую копну волос Гримми в пучок, и отпустила небрежно несколько прядей, чтобы те обрамляли лицо, чуть скрадывали пухлые щечки. Губы Лилиан, обычно поджатые, стали под слоем помады соблазнительно-пухлыми, обозначилась их красивая форма. Декольте позволяло оценить безупречность бело-розоватой кожи.

— Вот такая ты настоящая, — проговорила удовлетворенно Маришка. — А не та ведьма, которую мы видим по утрам.

Гримми вздрогнула, будто очнувшись от наваждения, и покачала головой. Тяжелый узел волос на затылке распался, слетела на плечи заколка.

— Ну вот, испортила момент! — расстроилась я.

— Ничего я не испортила! Лилиан — а можно звать тебя Лили? — ты в красивом платье гораздо интереснее смотришься, чем Элайза.