— Разве Энгор не родина сильнейших психокинетиков? — выдал он мне мою же фразу, и сделал это мягко-мягко. Его голос можно было сравнить с невесомыми пушистыми перышками.

— Психокинез никогда меня не интересовал, светлейший.

— Покажи руки.

Первая реакция — самая искренняя. Вместо того чтобы показать ему свои руки в перчатках, я спрятала их за спину.

— Что такое? — его голос стал еще мягче, если это вообще возможно. — Когда я подхожу ближе, твоя аура становится похожа на серое облако, — центаврианин провел ладонью над моей головой, и я вся сжалась изнутри.

Его рука опустилась ниже, еще ниже, и замерла напротив моего паха.

— Сказать, что здесь?

Я онемела, потеряла способность думать. Он коснулся низа моего живота, расположил ладонь как раз над женскими органами. Меня парализовало его нахальством. Как можно… трогать… не свою женщину? Так трогать?

— А здесь ничего, — подвел он итог, и, подняв другую руку, ухватил меня за шею, приблизил к себе. Оглушенная, испуганная, я смотрела на него и не видела. Глаза застилал страх. Я хотела сказать «Отпустите», но в моем горле что-то забулькало, и я замолкла. Тело напряглось так, что я даже дышать нормально не могла — ловила воздух урывками.

Энергетика владетеля душила меня. От него веяло опасностью, поэтому я непроизвольно сравнивала его с тем. Владетель убрал от меня руки и сказал:

— Ты не жилец. Энергия в твоем теле нестабильна и циркулирует неправильно.

— Знаю, — удалось мне сказать с трудом.

— Знаешь, и не лечишься?

— Лечусь.

— Где?

— В клинике. В Ферисголде.

Мне было тяжело даже просто стоять рядом с альбиносом, не говоря уже о том, чтобы ему отвечать. И все же я выдавливала из себя слова, чтобы не впасть в полубезумное состояние паники. Нужно говорить, нужно думать, и тогда приступ меня не одолеет.

Альбинос — не тот.

— Значит, плохая клиника в Ферисголде. Снимай перчатки, горничная. Посмотрим, что с твоими руками.

Сама не понимаю, почему, но я его послушалась, стянула перчатки. Мои руки тряслись. Мужчина провел ладонью свободной руки над моими пальцами, приподнял бровь.

— Это что еще?

— Мазь.

— Мазь, — с невыразимым пренебрежением протянул центаврианин. — Человечество постигает тайны пространства и времени, а вы все еще пользуетесь мазями…

Его рука легла на мой лоб. Мне кажется, или от его пальцев пошло тепло? Нет, не кажется. Тепло объяло меня, окутало, расслабило, и я покачнулась. Владетель удержал меня на месте, продолжая вдавливать ладонь в лоб. Мне казалось, я теплом уже переполнена, но альбинос не отпускал.

— Спи, — приказал он.

Спать? В его покоях? Да… ни за… что.

Глава 6

Когда я пришла в себя, мне стало стыдно.