Светлые глаза заволокло мутной пеленой страсти, а пухлые нежные приоткрытые губы дрожали от удовольствия. Та, что снизу ахала и изгибалась каждый раз, когда шаловливая рука подружки опускалась дальше, исчезая между стройных ног. Вторая же в легком нетерпении вертела округлым задом, потираясь о первую налитой грудью.

Девушки двигались так, словно репетировали сцену каждый день. Каждый жест, взгляд, вздох были переполнены картинной чувственностью, придавая действиям эстетической красоты. Слишком идеально и приторно. Но, должна признаться, горячо.

Императрице отсутствие моего внимания, очевидно, не понравилось.

Я мгновенно перевела свой взгляд на неё.

Фигура женщины была массивнее и крепче утонченных ксавиек, но от того даже более привлекательной. Полностью прозрачный белый халат по колена пышные бедра, тонкую талию и довольно крупную грудь ничуть не скрывал. Даже скорее подчеркивал наготу и ставил на ней акцент. Крупные кудрявые локоны золотистых волос шелковым каскадом спадали на выпирающие сквозь ткань коричневые горошины сосков, длинные острые ноготки ритмично постукивали по серебристому бокалу в руке, бледные тонкие губы капризно изогнулись.

Она смотрела на меня, как на новую картину. Неторопливо обходила по кругу, тихо хмыкала и настойчиво скользила нечитаемым взглядом по каждому участку тела так, что я вдруг слишком остро почувствовала себя голой.

— Я ничего не перепутала в твоём письме? Девушка иномирянка, верно? — лениво растягивая слова, мелодично проговорила императрица.

— Да, Ваше Величество, всё верно, — коротко кивнула Сафира, пристально наблюдая за сценой перед собой.

Ни её, ни выстроенных в ровный ряд позади мужей интимная связь на постели не волновала. Компания выглядела так, словно видит это каждый день и ничего в происходящем уже удивить их не могло.

Мне их безразличию оставалось лишь позавидовать. Невольно взгляд то и дело скользил к концу комнаты, юркая под кофейную простыню удовлетворяющих друг друга девушек. Диковинка вызывала естественное природное любопытство, с которым ничего было не поделать.

— Нравится, что видишь? — проникновенно прожурчала Элеонора, сощурив сверкающие голубые глаза.

Они вызывали у меня весьма противоречивые ощущения. Глаза женщины были прозрачными и ледяными, как айсберги Арктики, но то и дело вспыхивали почти обжигающим белесым огнем, и от этого взгляда было одновременно и горячо, и холодно.

Власть она получила явно не за просто так.

— Красиво, — честно протянула я, стойко выдерживая все её навязчивые разглядывания, — но я натуралка.

Тонкая светлая бровь императрицы дрогнула и взлетела вверх.