Его лицо кажется строгим и торжественным, и только в глазах видна сумасшедшая радость.

Снова рыжий. Он умело и нежно ласкает девичью грудь, и прикрыв от удовольствия глаза, наслаждается стонами, которые срываются с губ Аолы.

Некромант, сграбаставший наконец ее маленькую ножку, целует каждый пальчик, обводит языком косточки на тонких щиколотках, обещая украсить их драгоценными браслетами.

Жадные поцелуи Каса спускаются все ниже, и Иришка уверена, что непременно останутся следы, но вопреки здравому смыслу она радуется, получая эти клейма принадлежности, сходя с ума от страсти и радости.

Грегори, словно хмельной, склоняется к девичьим губам, шепчет что-то важное, целует, выпивая стоны, словно редкое вино.

Кастерс устроился между ее бесстыдно раздвинутых ног, неспешно лаская языком и пальцами истекающее желаньем лоно.

Взрыв наслаждения, о котором раньше она только читала, считая художественным преувеличением, расцветил темноту перед глазами яркими звездами.

Резкая боль от первого проникновения, и тут же низ живота накрывает неестественно горячая ладонь Каса, от которой словно круги по воде расходятся волны силы, забирая неприятные ощущения.

— Все! Все уже, сладкая, — его встревоженный шепот возвращает Аолу к реальности. Оказывается, она лежит на спине, глядя во встревоженные и одновременно счастливые карие глаза, укрытая от всего мира водопадом шелковых рыжих волос.

— Что это?

— Лечебная магия, птичка.

Она отводит в сторону тяжелые огненные пряди, и поворачивает голову на голос. Видя, что Грегори совсем рядом, тянет к нему руку, касаясь виска, ласково поводя кончиками пальцев по гладко выбритой щеке.

— А почему ты мне ногу так не лечил?

— Вектор силы не тот, — рыкнул недовольно.

— Кас, у меня ничего не болит. Грег, поцелуй меня, — словно невзначай шаловливая женская ручка скользит по смуглой груди, тонкие пальчики обводят кубики пресса и, спускаясь ниже, обхватывают возбужденный, восхитительно твердый от прилившей крови, крупный член.

— Она уже командует, — дружный мужской смех, и окружающая действительность снова теряет четкость. Остается только наслаждение, чистое, яркое и пленительное. Легкими пьянящими пузырьками оно проникает в кровь, снова и снова заставляя кричать всему свету о своем счастье.

Глава тридцать пятая, в которой героиня все еще продолжает крепить союз

— Слезь с нее, кабан, раздавишь, — злющий Грегори нетерпеливо отталкивает Каса. — Птичка, иди ко мне.

— Что? — все еще дезориентированная, она послушно обнимает своего персонального некроманта, встревоженно заглядывая во мрак его непроглядно черных глаз. — Что-то не так?

— Все хорошо, милая, — его голос теплеет. — Я тебя искупаю.

— Индивидуалист, — довольный смех рыжего, заставил Иришку поморщиться.