И там прямо среди бела дня, на глазах у веселящихся бабулек, устроив свою усатую даму на столе под яблонькой, устраивал секс марафон, эксгибиционист мохнатый. «Вот и я как эта бедная кошка. Весь замок замер в предвкушении и ждет. Интересно, а здесь есть традиция предъявлять всем честную простыню? Я бы не удивилась. А как вообще они собираются проводить со мной ночи? По одному или вдвоем? А если вдвоем, то одновременно или по очереди?» — от таких мыслей Иришка попеременно то краснела, то бледнела.

— А теперь, Миранда, тебе пора спать, — рыжий ласково улыбнулся племяннице.

 — Аоле все еще немного нездоровится, поэтому сегодня тебя уложить спать Глэдис. Спокойной ночи, милая.

— Но еще совсем рано, дядя! Я хочу побыть с Аолой! Ну, пожалуйста!

— В самом деле, Кастерс, пусть она останется.

— Только недолго, — муж укоризненно покачал головой, но его карие глаза смеялись. — Ты еще слишком слаба.

«Ну конечно, как за коленки хватать, так я здоровая!» — Иришка невольно надула нижнюю губу.

— Не капризничай, птичка, — посоветовал Грегори.

— Да, папочка, — маркиза боролась с желанием показать некроманту язык.

— Папочка! Папочка! — некромашка в восторге запрыгала по кровати.

— Тише, ребенок, а то нас быстро разгонят, — засмеялась Иришка, поглядывая на брюнета.

— А что мы будем делать? А ты еще сказку расскажешь? А может споешь? — рыжуля привычно прижалась к тетке.

— Спою.

— Колыбельную?

— Да, солнышко. Слушай.

Спят, спят мышата, спят ежата,

Медвежата, медвежата и ребята -

Все, все уснули до рассвета,

Лишь зеленая карета,

Лишь зеленая карета,

Мчится, мчится в вышине,

В серебристой тишине.

Шесть коней разгоряченных

В шляпах алых и зеленых

Hад землей несутся вскачь,

Hа запятках черный грач.

Hе угнаться за каретой,

Ведь весна в карете этой.

Ведь весна в карете этой."

"Так хорошо было, прижимая к себе некромашку, поглаживать ее по спинке и тихонько напевать. Одна колыбельная сменяла другую, и вот, наконец, в комнате наступила тишина. Посмотрев по сторонам, Иришка улыбнулась. Они спали: и Миранда, и ее рыжий дядюшка, и суровый владетель Морено касла. «Я просто птица Сирин! Всех усыпила. Круто!» — сердце вдруг кольнула нежность и не только к малышке, которая как-то незаметно стала совсем родной, но и к этим мужчинам.

— Мужья, — прошептала новобрачная, борясь с желанием коснуться темно каштановой соболиной брови Каса. «Интересно каков он без одежды? — не на шутку разошедшееся воображение тут же нарисовало поджарую мужскую фигуру. Обнаженный рыжий нахал тут же подмигнул смущенной жене, перекинув косищу на левое плечо, — Я становлюсь фетишисткой, но его волосы это нечто, — почувствовав, что возбуждается Иришка от греха подальше перевела глаза на Грегори.