— Позвольте представить вам, достопочтенная сестра, мою племянницу Миранду ри Кавиньи, — звучный голос принадлежал высокому рыжеволосому мужчине, который уверенно спускался по широкой парадной лестнице.

— Дядя, — малышка налетела на привычного к подобным проявлениям восторга родственника, как ураган. — Аола! Аола! Посмотри, кто приехал! — со всеми удобствами устроившись на руках смеющегося Каса, некромашка повернулась к остолбеневшей маркизе, которая, прилагая неимоверные усилия, чтобы не спрятаться за спину Грега, не сводила глаз со своего супруга.

 — А мы ходили за земляникой! А сейчас будем жарить оладьи и варить варенье! И тебя накормим! Правда, Аола?

— Ну конечно же, — Иришка чувствовала себя неуютно под внимательным взглядом теплых карих глаз мужа. Не такой массивный, как Грегори, он однако был прекрасно сложен, стройный, гибкий как плеть, поджарый. «До чего ж хорош! А косища пожалуй подлиннее моей будет! Мать Пресветлая, это же муж! Живьем! Что ж делать то?» — мысли метались испуганными зайцами. «На фига он приперся? До чего ж не вовремя!»

— Значит ходили по ягоды? Именно этим объясняется ваш экстравагантный вид? Надеюсь, что вы переоденетесь во что-нибудь более традиционное, дорогая? — рыжий с видимым удовольствием рассматривал ладную фигурку благоверной.

«Начинается, сейчас и этот прицепится к моим бриджам», — Иришка стала понемногу закипать.

— А вы привезли мой гардероб, ваша светлость?

— Забыл в спешке, — он сделал движение, словно хотел развести руками.

— Другого я и не ожидала. Ну ничего страшного, пойду одолжу пару платьев у экономки! — прекрасно понимая, что ведет себя непозволительно, маркиза тем не менее не могла остановиться.

Шагнув к мужу, она вложила в его руку земляничный букет. — Держите, это вам! — после чего развернувшись, почти побежала в свою комнату, наплевав на то, что ее уход больше напоминает бегство. Единственной связной мыслью было: «Надеюсь, сестра Марфа не даст им переубивать друг друга!»

* * *Провожая глазами удаляющуюся супругу, Кастерс испытывал два противоположных чувства. С одной стороны хотелось догнать Аолу и извиниться.

Сказать, что был преступно небрежен с ней, что делал это намеренно, и что сейчас сильно раскаивается. А с другой стороны эти ее обтягивающие брючки, растрепанная и кое как заплетенная коса, припухшие губы наводили на неприятные мысли. Да еще довольная физиономия Грегори, и те взгляды, которые некромант бросал на его жену… Ой, не землянику они там собирали… Алая волна гнева, поднимаясь из глубины, была готова затопить жалкие остатки здравого смысла.