Он открыл ей правду, а все стало только сложнее.

— Ну вот представь себе, что творится в шоу-бизнесе.

— Наркотики?

— На эту тему у меня уже с давних пор есть легенда, — мрачно произнес он, имея в виду свои проблемы с законом.

— Прикрытием служит твой богемный образ жизни?

— Я не об этом. — Он взял ее за руку, почувствовал мягкость шелкового платья. — Я никогда не был святым, но к наркотикам не прикасаюсь. И никогда бы не стал, помня о том, через что пришлось пройти моей матери по вине отца.

— Твой отец был наркоман? — От удивления ее голос звучал сдавленно.

— Он употреблял метамфетамин. — Признание жгло грудь, Малколм все еще был зол на отца за предательство. — Он был типичным обкуренным музыкантом в никудышной группе. Он пускал на ветер все, что они с матерью могли заработать. За дозу он продал бы свою душу — или семью.

— Твоей матери пришлось очень нелегко. — Селия крепче прижалась к нему. — Мне жаль, что из-за меня ты причинил ей боль.

— Перестань винить себя за все произошедшее. Я сам отвечаю за свои поступки. — Он поцеловал ее пальчики. — А то получается, как будто все произошло помимо моей воли. Я хотел тебя. Ради тебя я бы сделал что угодно.

— Не что угодно… — тихо сказала она и повернулась к открытому окну, словно домики и стада овец были ей безумно интересны.

— Эй. — Он стал тянуть Селию за руку, пока она снова не повернулась в его сторону. — Ты о чем?

— Ни о чем. Забудь. Сколько еще до твоего дома?

Малколм собирался настоять, но затем заметил, как нервно Селия грызет ноготь. Она совсем не была так спокойна, хотя и притворялась. Он вспомнил о ее нервных срывах и отступил. Он задаст этот вопрос в более подходящий момент.

— Уже скоро. Прямо за деревьями будут ворота.

Они въехали на пригорок, и их взгляду открылся дом, который за последние два года стал пристанищем Малколма.

Селия ахнула:

— Ты снял целый замок?

Он рассмеялся:

— Ну, не замок — особняк. — Очень большой кирпичный особняк, реставрированный, но построенный в семнадцатом веке. Он хотел владеть местом, где можно было спрятаться от суетной жизни Лос-Анджелеса, и эта маленькая деревушка очень приглянулась. — И я не снял его. Я его купил.

— А у твоей мамы квартира в Лондоне? И что же это тогда за квартира? Палаты в Букингемском дворце?

— Не во дворце, но с прекрасным видом на него.

Мать Малколма почти десять лет ездила с мужем по разным кабакам и притонам, где он выступал, таская с собой и сына. Однажды утром, когда они играли в Азалее, мать проснулась и обнаружила на подушке записку. Там говорилось, что женщина с ребенком плохо влияет на творчество группы.

И все свои силы она отдала сыну и его таланту, хотя помнила о дурных наклонностях мужа и его любви к музыке, и ей было, видимо, нелегко смириться.