Эти артефакты Гагер делал собственноручно, тратил на них свои силы, потому он был очень зол. И хорошо бы мальчишке наконец умереть, а иначе его ждёт намного более жестокая участь.

* * *Мы с Лакомкой идём вдоль деревьев Молодильного сада. Жена шагает медленно, с сосредоточенным лицом. Касается стволов, скользит пальцами по листьям, иногда замирает — словно что-то слушает кожей. Я решил прогуляться вместе с ней, чтобы помочь в постановке диагноза.

Наконец она останавливается, выдыхает и говорит удручённо:— Всё очень сложно. Но я не подведу тебя, мелиндо.

Я хмурюсь.— А в чём, собственно, дело?"

"Она качает головой, встряхивая длинные золотые волосы. Глаза блестят, но далеко не от радости:— Такое ощущение, что у Сада будто выдернули магический стержень. Всё тут — как осевшее здание. Он жив, но как будто потерял то, что соединяло его части в одно целое.

Окидываю взглядом деревья.— А может, у Сада и правда был единый магический источник? А потом — исчез?

Лакомка широко распахивает глаза. Даже зрачки стали больше:— Мелиндо, ты гений! Я не подумала, но ведь действительно… Сад ощущается как организм. Значит, у него мог быть источник, питающий всё. А теперь его нет. И поэтому Сад — больше не растёт.

Мда, проблема выяснена. Теперь надо придумать как раздобыть этот непонятный источник.

В этот момент у меня в голове всплывает хриплый голос Деда Дасара:— Мы занялись уже подготовкой к ловле лошадок. Щеф, ты можешь помочь? Эти тролли ни хрена не слушаются. Даже не знаю, что с ними делать.

Я только вздыхаю. Ну конечно. Кто ещё должен уговаривать троллей, как не телепат? Да только я их тоже ни хрена не понимаю.

Оставив Лакомку в глубине Сада, направляюсь к восточной опушке.

Там кипит работа. На десятки километров в траве раскиданы огромные каменные плиты. Тавры их накастовали каменной магией. План — построить из них временные препятствия: преграды, которые заставят табун спринтов застопорить движение.

По сигналу Дасара — который подастся через свисток — тролли должны поднимать плиты и ставить вертикально. На деле всё это превратилось в вялый бардак. Один тролль кидает плиту взад-вперёд, другой ставит её под углом, третий берёт плиту и хлопает четвёртого по башке, и тот кайфует, качаясь от ударов и пуская слюни. Один даже зачем-то обнял плиту и не хочет отпускать, привязался, видно.

Я прохожу мимо кучки троллей сразу к Бумбе. Смотрю строго в глаза.— Бумба. Поднять. Вот так. Вот. Ровно. Чтобы не падала, — пытаюсь донести мысль и сам показываю.

Он смотрит на меня непонимающе, почесывая лоб.— Бумба?

— Бумба! — швыряю ему в башку каменный валун.

Он падает на задницу от удара, хлопает глазами — без боли, просто удивленно, — потом встаёт, хватает плиту и — о чудо — делает всё правильно.