Я приехала туда и разыграла собственную «бродвейскую» роль, которую успела выучить назубок, пока ехала в такси к месту намечающегося представления.

В бар я вошла уже в образе. Туда же подъехал один из подручных Лилит, которого она послала исполнить роль моего бойфренда.

– Да пошла ты! Ты считаешь, я должен перед тобой отчитываться? – выступал мой «бойфренд», бросая на пол стаканы.

Лет тридцати на вид, лицо типичного мексиканского контрабандиста – черная щетина, улыбка серийного маньяка – и одеколон такой, что слезились глаза, – этот парень вжился в роль говнюка просто идеально. До тех пор я понятия не имела, что в штате «Мальтезе Хант-клаб» состояли и мужчины.

– Все, что ты был должен, это не быть кобелем! – импровизировала я в ответ. Так эмоционально, чтобы Роберт, наша рыба, обратил внимание. – Но ты и тут налажал!

– Сложно не быть кобелем рядом с такой сукой, как ты! Приходится соответствовать породе! – выдал мой «бойфренд», хватая меня за грудь.

Это оказалось слишком даже для такой способной актрисы, как я. Я едва не двинула ему по лицу.

– Знаешь что? Катись-ка ты к своим бродвейским дворняжкам, выметайся из моего дома и завтра же верни ключи от моей яхты!

– Будешь вылавливать их со дна залива, стерва!

– Вместе с твоим трупом!

Я схватила с барной стойки стакан, из которого пил Роберт, и запустила его в своего «бойфренда». Тот вовремя закрыл за собой дверь: ударившись в деревянную створку, стакан разлетелся вдребезги.

– Блин, это была моя выпивка, мисс, – проговорил Роберт.

– Мне так жаль! Я куплю вам другую, – всхлипнула я и очень натурально разрыдалась, уронив голову на стойку.

Потом мы вместе пили и на пару проклинали «бродвейских сук», которым «всегда мало». Обида и злость сделали Роберта такой легкой добычей: я поймала этого зверя голыми руками… Я притормозила всего на миг, когда он тяжело вздохнул и произнес имя своей девушки – то ли с ненавистью, то ли с нежностью. Но сразу же успокоилась: мужчинам ничего не стоит ухаживать за одной, а тащить в постель другую. Терри преподал мне хороший урок, который я долго не смогу забыть."

"Потом я увезла Роберта к себе и, не испытывая к нему ни малейшего сочувствия, станцевала на осколках его отношений. И на его коленях заодно. На полноценный секс со мной он так и не решился (видимо, все еще надеялся склеить разбитое), но меня и петтинг устроил.

Час спустя лаборантка «Мальтезе-медикал» уже замораживала материал, а я – протрезвевшая и уставшая – курила на террасе с видом на океан. Пуская кольца дыма в лицо розовеющему небу.

Если Бог позволяет мне творить все это, а потом Его служители крестят рожденных с моей помощью детей, то Он или величайший на свете циник, или величайшая выдумка.