Но оставить ее снаружи было все равно, что бросить слепого щенка голодной своре собак. И я увел ее в свой трейлер. Сказал, что гулять здесь не стоит, а ловить ей такси я сейчас не в состоянии. Она согласилась подождать до утра, пока все зомби не расползутся по щелям.

Трейлер был большим, она уединилась в одной комнате, я засел в другой, а перед тем закрылся наглухо. В моем трейлере был особенный замок. Если он закрывался изнутри, то и открыть его можно было только изнутри. И для этого требовалось ввести сложный и длинный код. Чего в нетрезвом состоянии я никак не мог сделать. Гениальное изобретение для тех, кто боится натворить чего-нибудь по пьяни.

Потом я ушел в свой угол, немного побренчал на гитаре, выдул пиво с щепоткой фейской пыльцы – и больше ничего не помню. Вообще. А утром…

Я думал, что повидал все в своей жизни. Оказалось, не все. Такое привыкли видеть парни вроде Терри, но не музыканты. Девочки-ангела больше не было. Вместо нее на кровати в соседней комнате лежало едва живое тело, сплошь покрытое кровоточащими ссадинами и свежими гематомами. Лицо было обезображено до неузнаваемости: глаза затекли, губы раздулись от отеков – на ней не осталось ни сантиметра чистой, здоровой кожи! Потом, когда ее заберут в больницу, я узнаю, что у нее еще и сломаны несколько ребер и рука.

Я вызвал «скорую», вслед за которой примчали и копы. И меня прямо с гастролей кинули за решетку. Где я приготовился провести не один год так точно. Я не знал, что и думать. Да, я мог выбить дерьмо из кого-нибудь по пьяни, мог размочалить пару гитар на сцене, но чтобы избить девушку до полуживого состояния!.. Я отказывался в это верить. Отрицал свою вину. Наш менеджер нанял для меня какого-то знаменитого адвоката…

А потом меня неожиданно выпустили. Жертва заявила, что это сделал не я, а кто-то другой. Кто-то, кто проник ночью в трейлер. По ее описанию составили фоторобот, но никто из нас никогда не видел никого похожего.

И только я знал, что она врет. Потому что никто не мог проникнуть в тот гребаный трейлер. Никто не мог ни войти в него, ни выйти, не зная секретный код. А он был известен только мне.

Я пришел к ней в больницу и прямо сказал ей об этом. Хотел выяснить, что же, к дьяволу, произошло в моем трейлере. Она плакала и отказывалась сознаваться, но я ее в конце концов уговорил. И вот тогда моя жизнь разделилась на «до» и «после».

Оказалось, я пришел к ней ночью и предложил развлечься. Она отказалась, и я взял свое силой, а за сопротивление отплатил жестокими побоями. Это ее версия произошедшего, а она была единственным вменяемым человеком в моем трейлере.

– Я не верю! – воскликнула я, сжимая руку Боунса, как тонущий в бурной реке сжал бы спасительный канат, брошенный с берега.

– Скай, я не питаю иллюзий на свой счет.