Она кажется совсем крохотной рядом с ним и такой уязвимой. Она смотрит на него из-под длинных ресниц, гладит руками его лицо и прижимается к Боунсу всем телом. Последнее, что вижу, – их сближающиеся головы, их приоткрытые губы, его руки, впивающиеся в ее предплечья… А потом дверь захлопывается. С глухим стуком. Так захлопываются крышки гробов.

– Боунс! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! – надрываюсь я. – Это она охотится на меня! Это она убила Саймона! Это она отправила меня в лапы насильнику, ему на потеху! Насильнику, которого ты грозился ради меня убить! Оушен! Гарри! Сэм!!!

У него столько имен, но он не откликается ни на одно из них.

Среди тех, кто тащит меня к выходу, я узнаю мистера Оушена. Старик молчит и быстро тянет меня к выходу.

– Что вы делаете?! Отпустите меня! Что, что здесь происходит?!

– Я не знаю, что происходит, о'кей?! – отвечает Брайан. – Но если он требует, чтобы тебя здесь не было, то тебя здесь не будет! Коннор, Оливер!

Меня быстро выводят из дома. Кто-то сует мне в руки пакет с одеждой. Потом меня быстро заталкивают в машину и заводят мотор.

А ведь нам до седьмого оставалось всего одно небо…

* * *Где Скай Полански?

Нигде.

Меня и правда больше нет. На заднем сиденье несущейся по дороге машины лежит моя оболочка. То, что от меня осталось. Внутри я взорвалась, вспыхнула и сгорела. Нервный хохот раздирает мне грудь: это та же машина, в которой мы с Боунсом занимались любовью всего несколько часов назад. Заниматься любовью — что за дурацкое выражение! При чем здесь любовь? Я все еще чувствую в салоне запах кожи наших тел, запах одеколона Боунса, запах моих разлагающихся, гниющих надежд… Это невыносимо.

Кто-то из парней случайно жмет кнопку аудио, и в салон врывается голос Натали Имбрульи. Они тут же выключают музыку, но я хватаю Оливера за плечо.

– Включи погромче!

– Скай…

– Включи погромче, мать твою! – визжу я так, что у самой закладывает уши. – ВЕРИТЬ БОЛЬШЕ НЕ ВО ЧТО! ВОТ ЧТО Я ЧУВСТВУЮ! – подпеваю певице страшным, сорванным голосом. – ПРОДРОГШАЯ, ГОЛАЯ, УНИЖЕННАЯ – ЛЕЖУ НА ПОЛУ! ИЛЛЮЗИИ НИКОГДА НЕ СТАНУТ РЕАЛЬНОСТЬЮ! Я ПРОСНУЛАСЬ ОКОНЧАТЕЛЬНО И ВИЖУ, ЧТО ПРЕКРАСНОЕ НЕБО РАЗОДРАНО В КЛОЧЬЯ! ТЫ ОПОЗДАЛ, Я РАЗОДРАНА В КЛОЧЬЯ![43]

Машина резко останавливается. Коннор – тот самый парень с улыбкой кита-убийцы, который сидел со мной рядом по пути из аэропорта, – пересаживается за руль, а Оливер торопливо садится ко мне на заднее сиденье и прижимает меня к себе. Неловко, по-медвежьи…

– Тихо, тихо… Дьявол его знает, что это было! Но он одумается. Слышишь? Вы поговорите, и…

– ПОГОВОРИМ?! – ору я. – ПОГОВОРИМ О ЧЕМ?!

– Мы все делаем ошибки…

– Заткнись, Оливер, ох, просто заткнись, – оборачивается Коннор. – Оушен сбрендил, вот что. Зачем его выгораживать? Это и так всем ясно.

Тянущая боль пронзает низ живота.