Надежда Михайловна, если вас беспокоят ваши активы, можете нанять управляющего, я с радостью сложу с себя эти обязательства. К тому же вы правы, Роман должен принять ответственность за свое наследство и научиться приумножать ваше состояние. А мне хватит и того, что я зарабатываю.

– Димочка, сядь, – строго приказала мать Романа, указывая на стул. – Нечего заводиться из-за того, что тебе наговорила неразумная старуха.

– Мама, ну что ты опять начала! – воскликнул Роман, а мне стало неудобно, что я оказалась свидетельницей подобной сцены.

– Не начала, а продолжаю. Мне скоро шестьдесят, Дима прав, а у меня нет внуков, нет невестки, и да, я схожу от этого с ума. Может, даже нужно переписать завещание и все оставить Диме, так хоть он будет содержать тебя, балбеса.

И мне вдруг так стало жалко женщину, что я снова села, а за мной занял свое место и Дмитрий, который, тяжело вздыхая, сложил на груди руки. Я же поставила локти на стол и подперла руками голову, внимательно слушая откровения матери Милого Босса.

– Ты хоть представляешь, каково мне? Умру, так и не подержав в руках внуков? Дима молодец, вот жениться собрался, а ты когда? Все гуляешь, все молодишься, а время-то уходит. Детей же не только родить, но и вырастить и воспитать надо.

Я всхлипнула, на глазах выступили непрошеные слезы. Как же тяжело становится на душе от чужого горя. Ведь для нее счастье сына важнее собственного.

– Мама, ну перестань. Да женюсь я, женюсь.

– Когда? – тут же взяла быка за рога Надежда Михайловна. – И главное – на ком? Одни вертихвостки вокруг тебя крутятся. Вот я же тебя познакомила с милой красивой девочкой Изабеллой.

Роман закатил глаза, затем взглянул на меня и Дмитрия и выпалил:

– Я такую же хочу.

Теперь я чуть не поперхнулась от возмущения, а Дима медленно встал, угрожающе сжимая кулаки.

– Друг, – тут же исправился Роман, поняв свою оплошность, – не Люду, а такую же, как она. Милую, нежную, интересную, чтобы не скучно было.

Большой Босс взял меня за руку, заставил встать и заключил в объятия, прижав губы к виску. Я смутилась под внимательным взглядом матери Романа, которая меня оценивала, как товар на рынке, а Дима ехидно сказал другу:

– Таких, как Люда, больше нет, Ром. Она одна-единственная – и она моя.

На этом мы попрощались с Надеждой Михайловной и пересели за другой столик поближе к барной стойке, чтобы спокойно пообедать. Я украдкой поглядывала на Милого Босса и Надежду Михайловну. Те о чем-то спорили, а затем Роман Аристархович проводил маму в холл.

Я перевела взгляд на любимого, погружаясь в мятежный туман его глаз. С трудом отвела взгляд, порадовавшись, что мы наконец одни. Остальные посетители кафе были нам незнакомы и не пытались с нами заговаривать. Я качала ногами под столом, ожидая, когда Дима доест десерт.