И брикетик чисто мужского антибактериального мыла соскользнул от моего касания на дно ванной. Я бы этого и не заметила, но именно сейчас моя пятка встречается там со злополучным куском мыла… и нога едет в сторону так внезапно, что новое падение я осознаю уже в полёте спиной назад.

Плюх.

Из джакузи поднимается двойная волна маленького цунами и под грохот моего упавшего тела выплёскивается на пол по обе стороны широких бортиков. Успеваю услышать только звучный всплеск на полу а затем вода смыкается надо мной бурлящей теплой массой. Как в дурном дежавю, я снова барахтаюсь на дне ванны, но на сей раз выбираюсь из нее не сама.

Сильные руки обхватывают меня за плечи, помогая сесть. Ничего не вижу перед собой, тру глаза и беспрестанно, надрывно кашляю.

А потом слышу над ухом напряжённое:

— Катя, ты в порядке?

Я застываю с зажмуренными глазами и прижатыми к лицу ладонями.

Осознание опасной мужской близости оглушает меня. Чувствую прикосновение его рук на моих плечах, как обжигающее клеймо.

Он здесь.

Артём Царевичев здесь… рядом со мной, крепко держит меня в своих объятиях, не обращая внимания на то, что его одежда медленно намокает спереди от такого близкого контакта.

Я слышу, как тихо бурлит в джакузи оставшаяся вода.

Ощущаю, как холодит обнаженную влажную кожу спины лёгкий сквозняк из приоткрытой двери, заставляя ее ощетиниться мурашками.

Вдыхаю еле уловимый и такой будоражащий аромат мужского парфюма… как тогда, в вип-ложе ресторанного комплекса, когда я думала, что мы смотрим друг на друга в первый раз.

И медленно отвожу со своего лица ладони, чтобы снова увидеть его красивые медовые глаза.

— Спасибо, что поддержал, — тихо говорю ему, напрягая всю силу воли, чтобы отогнать невыразимое смущение из-за собственной наготы. — Я… подскользнулась на мыле.

— Всегда пожалуйста, — хрипло отвечает Царевичев, цепляясь неотрывным взглядом на мое лицо и не опуская его ниже моего подбородка ни на миллиметр. — Готов поддерживать тебя в любое время дня и ночи. Только позови.

— Как… Ангелина? — спрашиваю я, абсолютно не понимая, почему это делаю именно сейчас, когда сижу перед ним в таком откровенном виде.

Голова с каждой секундой кружится всё сильней, и дыхание сбивается, как от быстрой ходьбы. А Царевичев… дышит так же неровно. И смотрит.

Как же пронзительно он на меня смотрит! Боже.

— Мы подписали бумаги о разводе через моего знакомого судью, — отстраненно произносит он, и я вижу, как расширяются его зрачки, когда взгляд останавливается на моих губах. — А с другими. другими вопросами… мы разбираться будем завтра, когда она смирится с тем, что ее ждет. Волчарин раньше времени проговорился.

— Сильно скандалила? — зачем-то уточняю я и лихорадочно облизываю пересохшие от волнения губы.