Дышу, как загнанный зверь, под ребрами ужасно колет Но продолжаю бежать, не оглядываясь и смутно удивляясь, почему позади не слышно погони.

Сближаемся мы с первой машиной неожиданно. Просто она выруливает с развилки на такой бешеной скорости, что с перепугу я отшатываюсь на обочину и уже совсем обессиленно падаю там на колени.

В голове и перед глазами мутится от панической атаки. И очень тяжело дышать. Господи, как же хочется сейчас просто лечь ничком на землю и забыться от этого кошмара!

Где-то далеко слышен визг шин, который мгновенно затихает. Быстрый топот шагов. Кто-то бежит ко мне, резко хватает за руку и поднимает меня с земли.

Филин?

Зажмурившись, я съеживаюсь в ожидании удара. Но его нет.

— Катя… — произносит непривычно хриплый, но такой родной голос Царевичева. — Жива.

Он стискивает меня с безудержной силой, от которой я чувствую себя враз ослабевшей игрушкой в его руках. В горле мгновенно образуется горячий солёный ком, и непрошеные слезы предательски туманят зрение, мешая рассмотреть мужественное и такое любимое лицо.

— Катя-Катя. — глухо повторяет Царевичев, непрерывно гладя меня и баюкая в своих объятиях. — Как ты, маленькая? Скажи, он сделал тебе что-нибудь? Если он только посмел, если только… Я его уничтожу. Обещаю тебе!

Я утыкаюсь носом в его сильную шею, еле сдерживая желание громко всхлипнуть, чтобы не растревожить Царевичева ещё больше Выдавливаю из себя на судорожном выдохе:

— Нет не успел. Ты вовремя появился. — и тревожно отстраняюсь: — Артём! Он был вооружен, надо срочно спасать Реву Виссарионовну.

— Реву Виссарионовну?

— Бабушку одну! — я снова начинаю паниковать и цепляюсь за рубашку Царевичева, как за спасительную соломинку. — Она помогла мне, и теперь Филин ее…

Из за острого волнения у меня дыхание перехватывает и договорить я не могу. Только вздрагиваю мелко от переизбытка адреналина.

— Тише, тише, маленькая, — он выпрямляется и, бережно прижав меня к груди, несёт в обратную сторону. Туда, где остановилась машина — незнакомый микроавтобус хищно-серой защитной расцветки. — Волчарин со своими людьми уже пошел на перехват Филина. Сейчас мы найдем твою бабушку и убедимся, что она в безопасности, хорошо?

Я благодарно обвиваю руками его шею и прижимаюсь, чувствуя лёгкое головокружение и звонкую легкость растерянности.

Слишком неожиданно безумие опасности сменилось надёжностью объятий моего обожаемого босса! Словно я прыгнула в обрыв, не рассчитывая уже на спасение, а вместо острых скал внизу приземлилась на упругий комфортный батут.

Смотрю на него снизу вверх — на заросший щетиной мужественный подбородок, на решительное, невероятно красивое лицо, — и глаз не могу отвести.