Точно так же крепко он прижимал мое дрожащее тело к себе в то ужасное утро, когда похотливый клиент из черного списка ресторана подстерег меня, несговорчивую официантку, в парке и едва не добился своего.

В тот раз настойчивое и пристальное внимание босса ко мне стало спасением. Теперь же это — тоскливая и сладостная пытка.

В темном салоне внедорожника Царевичев осторожно разжимает руки Я мгновенно переползаю на сиденье как можно дальше от него, демонстративно скрещиваю на груди руки и смотрю выжидательно.

Царевичев усмехается, но как-то невесело.

— Первое слово даме, — негромко напоминает он.

— Я… — в голове какой-то хаотичный сумбур, никак не могу собраться с мыслями под его пристальным взглядом. — Ответь сначала на один вопрос, Артём. Почему ты мне ничего не сказал?

— Я хотел. Но не успел, ты же сама помнишь. И если бы ты выслушала меня, то я бы ещё тогда сказал тебе, что подаю на развод.

Я мотаю головой. Вчерашнее предостережение Людки никак не уходит из моей памяти.

— Я тебе не верю. Кто о таком говорит в самый последний момент, когда уже совсем вскружил девушке голову? Мы же с тобой вчера… чуть не переспали… Это подло!"

"— Да я и не собирался соблазнять тебя, пока не разведусь, Катя, — он слепа морщится, словно досадуя на то, как прямолинейно звучат его слова.

— Для меня вообще уже год как не имеет значения то, что официально я женат.

— И поэтому ты не носишь обручальное кольцо? — горько хмыкаю я.

— Катя, послушай… — он тянется ко мне привычным жестом — то ли, чтобы погладить по щеке, то ли заправить выбившуюся прядь волос за ухо, как любит делать. Но я отшатываюсь назад.

— Не прикасайся ко мне!

— Послушай, — терпеливо повторяет он, хотя от моей выразительной реакции его лицо каменеет, — мы с Ангелиной разошлись год назад. Ее всегда интересовала только слава и карьера. Она не хотела заниматься нашим сыном… да и вообще не хотела ребенка. Это я её уговорил не делать аборт. в обмен на то, что мы поженимся. И чёрт бы меня побрал, если я жалею о том, что у меня теперь есть Костя, живой и здоровый!

При этих словах перед моими глазами всплывает воспоминание о нашей первой встрече.

Маленький Костя. мальчик с большими испуганными глазами, который даже в минуту безумного детского страха после похищения первым делом зовет вовсе не мать. Он хочет видеть только своего любимого папу.

Помню, как ещё тогда меня поразила эта удивительная привязанность сына к отцу. И теперь она стала окончательно понятна.

— Ты так сильно его любишь… — шепчу я, чувствуя ком в горле. — Как же ему повезло с отцом.

— С няней ему тоже повезло, — кривовато улыбается Царевичев.

— Но почему вы не развелись сразу?

— Ангелина была против. Ее устраивал статус моей жены. Да и мне… было удобно.