Может, я сегодня до сих пор не проснулась и потерялась в какой-то прекрасной фантазии? Потому что чудеса происходят в моей жизни сплошной чередой.

Настюша будет теперь в безопасности под моей опекой. Папа талантище и скоро у него будет крутая выставка для странных богатых чудиков, обожающих страшилки вместо нормальных картин. И… Царевичев только что признался мне в любви.

Признался в любви. Ко мне.

Не могу вымолвить ни слова, только сижу вся растрёпанная на его коленях с глупо приоткрытым ртом и недоверчиво взираю на него.

Никто и никогда ещё не признавался мне в любви. Бывало, мужчины клеились на работе и часто звали на свидания, но я избегала их, как огня, помня о своей ответственности перед Настюшей. У меня просто физически не было времени заниматься флиртом и ходить на свидания. И жила я по одной и той же суровой схеме: дом-садик-работа, работа-садик-дом. И меня всегда больше занимали приземлённые мысли о том, где бы заработать ещё денег честным трудом, нежели мечты кому-то понравиться и завести семью.

Лихорадочно облизываю пересохшие от волнения губы. Сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет из груди.

Сейчас я тоже скажу ему. Вот прямо сейчас. Только храбрости наберусь. Потому что это очень важные для меня слова.

Царевичев наблюдает за мной с внимательным прищуром, словно вычисляя что-то, и вдруг я замечаю, что он держит пальцы у меня на запястье.

Одну секунду смотрю вниз, а потом неожиданно для себя озвучиваю интуитивную догадку:

— Ты что, считаешь мой пульс?

— Я хочу почувствовать твое отношение ко мне без слов, — поясняет он туманно.

Я смущённо отбираю руку.

— И как, получается?

— Тебя очень волнует мое признание. Это приятно, — Царевичев бережно обхватывает мое лицо ладонями и говорит серьезно: — Хотелось бы ещё услышать, что мои чувства взаимны. Но пока что я не настаиваю.

Тону в его медовых глазах. Просто тону и не хочу сопротивляться. губы сами раскрываются, чтобы сказать ему то, что он хочет услышать.

Тук-тук.

Короткий лёгкий стук в боковое стекло внедорожника заставляет нас обоих отпрянуть друг от друга и посмотреть на стучащего. Это человек в форме дорожного полицейского.

Царевичев приспускает стекло вниз, и страж порядка вежливо сообщает:

— Уважаемые граждане, это общественное место, и рядом здание МФЦ. Тут всё как на ладони. Предлагаю вам уединиться в каком-нибудь более подходящем месте.

— Ну извините, — усмехается Царевичев и законопослушно пересаживает меня на боковое сиденье по соседству с водительским местом. — Сейчас мы уедем.

— Спасибо за понимание, — чуть ли не кланяется полицейский. — Доброго дня.

Когда мы сворачиваем с парковки перед МФЦ за угол, я удивлённо говорю:

— Ничего себе, какой вежливый.