Он вообще был неброским: серенький костюм, недорогие туфли, дешевая сорочка, дешевая шляпа — Пачик делал всё, чтобы не привлекать к себе внимания, и у него получалось, несмотря на ярко-рыжие волосы и приметно-конопатое лицо. Трудовики постоянно забывали о его присутствии и дружно вздрагивали, когда Мойза неожиданно подавал голос.

— Ничего не сделали?

— Рано радоваться?

Трудовики растерянно уставились на незаметного Мойзу.

— Разве ваши люди не готовы? — спросил Майер.

— Готовы, но еще ничего не сделали. — Мойза произносил слова скучным тоном мелкого чиновника.

— У нас будет повод! — воскликнул Мика, все еще обнимающий Эмиля.

— Надеюсь, — кивнул Пачик.

Собственно, можно было расходиться: все дела сделаны, все приказы отданы, трудовики ждали только приезда Эмиля, однако сухой тон Мойзы заставил Зопчика вспомнить, что он не поделился с друзьями не самой приятной новостью.

— Кто-нибудь, кроме меня, в курсе, что в Альбург прибыл Помпилио дер Даген Тур? — громко спросил Ян.

И перехватил удивленный взгляд Пачика.

— Ну и что? — осведомился Мика.

— Нам какое дело? — поинтересовался Эмиль.

— А кто это? — спросил туповатый Майер.

— Известный путешественник, который считается то ли резидентом лингийской разведки, то ли личным представителем лингийских даров, то ли вообще тайным эмиссаром Сената Герметикона, — ответил Пачик. После чего вновь посмотрел на Зопчика. — Я в курсе.

— В вас я не сомневался, синьор Пачик.

Мойза с достоинством кивнул.

— Какое нам дело до странствующего адигена?

— Вздернем его вместе с остальными, — хохотнул Мика.

— Недолго им осталось, — поддержал друга Кумчик.

— Помпилио опасен, — хмуро отозвался Зопчик.

— Один человек?

— Хорошего же ты о нас мнения.

— Каким бы опасным он ни был, он ничего не разрушит и ничего не изменит. Одиночке это не под силу.

Они говорили правильные слова, очень правильные, однако…

— Почему тебя так заинтересовал Помпилио? — негромко спросил Мойза.

Ян выдержал тяжелый взгляд неприметного представителя спонсора и медленно ответил:

— Помпилио — лингиец. Вдруг следом притащатся его сородичи?

По тому, как резко умолкли остальные трудовики, Зопчик понял, что удар достиг цели.

— Лингийцы прекратили переговоры с Генрихом, — припомнил Майер. — Разве не так?"

"Именно так. Если бы упрямый король сумел заручиться поддержкой даров, никто не рискнул бы раздувать на Заграте пожар. Лингийский союз признавал только одну форму правления — адигенские дарства, и умел отстаивать свои принципы. Однако Генрих II не согласился пожертвовать независимостью и единоличной властью и теперь пытался самостоятельно спасти и первое, и второе.