- Я вне политики, ты же знаешь. Дела города меня не касаются, пока мою территорию не трогают. Мой мир - здесь, с лошадьми и любимой женщиной.

- Однако же ты в курсе…

- Слухами земля полнится, - смеется Давид. - Так уж вышло, что да, в курсе. Ты - мой друг, и я не хочу, чтобы пострадал ты и твое сердце. Это больно - терять любимую женщину. И я желаю тебе никогда этого не узнать.

- Ты переоцениваешь мой… хм… интерес к Асе.

Давид многозначительно смотрит в ответ, но молчит.

- Дождь закончился, - наконец, говорит он. - Останетесь до вечера?

- Посмотрим, - уклончиво отвечаю и иду к лестнице.

Пока поднимаюсь, все кручу его слова в голове. С чего такие выводы? Да, Ася сегодня призналась в чувствах. Я это понял лишь после, когда похоть отпустила хотя бы немного. И остолбенел. Одно дело подозревать, и другое - слышать.

Захожу в спальню - лунный свет едва освещает комнату, но мне достаточно, чтобы увидеть жену. Она сладко спит.

Нежная, трогательная. Кажется такой хрупкой, но в то же время сильной. Не ожидал от нее такой отвязной инициативы. Хотя, конечно, элитные шдюхи способны еще и не такое, но для Аси, девушки воспитанной в определенных традициях, это было очень смело.

И как же мне зашло.

Пальцы зудят от желания снова прикоснуться к ее нежной коже, сгрести шелковые волосы, намотать их и снова ворваться в это податливое тело, которое гнулось так, как мне было удобно.

Сложно удержаться и не разбудить жену. Пиздец как сложно. И я с трудом вспоминаю, что вообще-то хотел держаться подальше, планировал отпустить ее на свободу, помочь освоиться и показать другую жизнь. Ту, которой она достойна, в которой найдет себе хорошего мужчину и…

Блядь. Словно красное марево вокруг от этой мысли.

Кому отдать? Ее? Мою женщину?

Я не монах и трахался со многими. Нормальные потребности мужского организма. Но ни к одной я не испытывал странного трепетного чувства, что вот она - моя. Моя женщина. От макушки и до пят.

И дело даже не в том, что Ася была не тронута до меня. Невинность она же не между ног, она в мыслях. И что-то дикое внутри довольно урчит от мысли, что в ее голове - только я. Что она хочет и любит - меня. Что для нее весь мир - это я. И что другие мужчины - вне этого.

Будь моя воля заклеймил бы всю, чтобы знала кому принадлежит. Помнила. Думала об этом и…

Стоп. Резко поднимаюсь в постели и ухожу в душ. Какого, спрашивается, хера меня заносит на поворотах? Какая моя? Я же сам…

Впервые в жизни меня гложут сомнения. Настолько серьезные, что подрывают те фундаментальные спокойствие и уверенность, что всегда есть во мне.

Дурман. Вот точно дурман. Еще неделю назад я был уверен - мой план идеален. А теперь?

Что мне, блядь, делать теперь? Как отпустить ту, что уже пробралась под кожу? Выдрать наживую? Смогу ли?

Должен. Иначе ведь обреку ее не бездетное существование.