— А что мне за это будет? — в его глазах загорается огонёк, от которого по коже пробегают мурашки.

— Спасибо…

— Этого мало. Парни, чем у нас вознаграждают спасителей? — обращается к другим игрокам.

— Поцелуем! Сексом! — раздаются голоса.

— Охренели в конец! — рявкнув, рублю кулаком в шлем.

Блядь, как же больно! — трясу рукой.

А им смешно… Всему стадиону смешно…

Том отпускает меня. Берёт мою кисть в свою большую ладонь и осматривает костяшки.

Они в кровь.

Его лицо под маской нервно скривилось.

— Осторожнее надо… Уходи, иначе нас оштрафуют, — произносит серьезно.

Я иду с поля, сжимая ноющую от боли руку. На месте ко мне оказывает помощь медик, обрабатывает и перевязывает раны.

— Спасибо!

— Зря вы ударили, шлемы выдерживают удары до полутонны, а вы кулаком… — складывает бинты и антисептик в сумку.

Не дожидаясь конца игры, прощаюсь с ошарашенной Лимой и уезжаю домой.

****

— Как закончилась игра? — спрашиваю у Громовой, которая хотела незаметно проскользнуть мимо меня в гостиной, где я читаю в углу дивана книгу.

— Мы выиграли… — тормозит и садится на другом краю.

— Это хорошо…

— Как рука?

— Нормально, — разминаю пальцы.

Боль есть, но тупая, а не жгучая, как в самом начале.

— Почему ты его ударила?

— Хамло твой Том, — сосредотачиваюсь на тексте в книге.

— Все говорят, что он попросил тебя его поцеловать, — говорит с неприкрытой злобой.

— Все — это кто?

— Игроки, которые были на поле, рассказали… Том сказал, что это просто шутка.

— Идиотская шутка. Если бы не шлем, то отхватил бы, — захлопываю книгу и бросаю на диван. — Я, пожалуй, пойду спать.

— Видео и ваши фотографии уже во всех соцсетях, — злится Лима.

Я только гневно сжимаю плотно челюсти.

Вот это плохо.

Алекс будет не в восторге. Да и Мишка утром обязательно наорёт. Он сейчас с семьёй в отпуске на Карибах.

— Со всеми претензиями обращайся к своему парню, — цежу официально сквозь зубы. — Ты была там со мной и видела, что от меня ничего не зависело. Дурацкие приколы озабоченных придурков.

Выговариваю ей и отправляюсь к себе в спальню, где на кровати прижимаю к себе подушку Алекса, которая пахнет им, и засыпаю.

Опять этот сон заставляет меня подскочить в постели.

— Fuck! — хватаюсь за голову.

Дыхание надрывистое и тяжёлое, будто мне перекрыли кислород.

Вдох через нос, выдох через рот.

Техника успокоения помогает. Но сон как рукой снимает. Да и страшно засыпать, вдруг он опять повторится.

Я так не могу уже, я физически ощущаю это всё.

Переборов себя, закрываю глаза и стараюсь уснуть. Но вдруг в голове всплывает разговор с мадам Зазой, который был у нас в начале лета.

""Ты любишь одного, только пока твоё чудовище спит. Но скоро оно проснется. И я тебе не завидую"".