Поэтому я думаю, что было бы полезнее просмотреть кадры и выяснить, кто именно подходил к камере и отключил ее. Причем не просто подходил, а принес с собой стул, иначе он не достал бы до камеры.

— Я пойду и попрошу службу охраны показать мне эту пленку, — решительно сказал Балодис.

— Лучше попросите об этом Пабло, — предложил Дронго, — так вам будет легче объясняться.

Ионас кивнул в знак согласия и, решительно подойдя к дверям, рванул дверь. Затем вошел в кабинет к следователю. Буквально через минуту следователь, Гарсиа и Балодис быстро вышли из кабинета и направились в службу охраны.

Рута Юльевна оставалась в кабинете. Дверь была открыта, и всем было видно, что она курит сигарету, сидя в кресле и закинув ногу на ногу. В этой невероятной ситуации только коммерческий директор сохраняла невозмутимое спокойствие.

— Надеюсь, они найдут убийцу, — сказал Круминьш. Он явно нервничал и все время тряс левой ногой.

— Не уверен, — пробормотал Дронго, — если убийца не дурак, то он должен был знать, что камера не только фиксирует всех проходящих по коридору, но и записывает все на пленку для службы охраны.

— Может, он дурак? — зло спросил Меднис.

 — И вообще почему вы думаете, что Лилю убил кто-то из наших? Она была… как сказать… ветреной особой. Так правильно говорить? Легкомысленной. У нее было много знакомых…

— Как вам не стыдно, — вспылила Лена Доколина, — она погибла, а вы говорите такие вещи!

— Я говорю правду, — возразил Меднис, — и не нужно на меня кричать. Вы тоже не ангел.

Лена, не выдержав, громко заплакала. Из комнаты появилась встревоженная Рута Юльевна. Она подошла к Лене и, положив руку ей на плечо, принялась успокаивать.

Ингрид с потемневшим от гнева лицом взглянула на Медниса.

— Лучше помолчите, — посоветовала она на латышском.

Оператор замолчал и достал еще одну сигарету."

"Рута Юльевна продолжала успокаивать До-колину, но та вдруг вырвалась из ее рук и, вскочив, убежала в туалет. Ингрид пошла за ней. Рута Юльевна устало опустилась на стул. Круминьш взглянул на коммерческого директора и ничего не сказал.

— Не нужно было тебе так о ней говорить, — устало сказал Круминьш, обращаясь к

Меднису, — она была хорошим человеком, добрым и честным. А ты ходишь злой на весь мир.

— Не нужно меня учить, — заикаясь от злости сказал Меднис, — я знаю, что говорю. Я видел, что вы с ней уехали сегодня днем…

— Уехал, — спокойно согласился Круминьш. Он говорил по-русски и Меднис вынужден был обращаться к нему именно на этом языке. А может, Круминьш специально говорил по-русски, чтобы их разговор был понятен Дронго.

— Мы поехали отдохнуть, — продолжил Круминьш.

— А потом вы вместе поднялись к ней в номер, — с вызовом сказал Меднис, — я видел, как вы днем выходили из ее номера.