— Кто ее отчим? — быстро спросил Дронго. — Здесь не указано место его работы. Вы сказали, что он всего лишь чиновник. А где он работает?

— В кабинете министров, — пояснил Зитманис, — он достаточно известный политический деятель и женат вторым браком на матери Ингрид.

— Теперь ясно. Ингрид была просто «обречена» на первое место. И именно она получила письмо с угрозами.

— Да. И мне с большим трудом удалось уговорить ее мать дать разрешение на выезд дочери в Испанию. Они, разумеется, напуганы. И мать, и отчим. И не хотели отпускать дочь. Но если Ингрид не поедет, съемки будут сорваны.

— Она красивая, — кивнул Дронго, взглянув на фотографию девушки. — Этот темный цвет волос ее или она перекрасилась?

— Ее, — улыбнулся Зитманис, — она очень красивая девушка. Вместе с блондинкой Доколиной она будет смотреться достаточно эффектно. Ингебора тоже блондинка. Все получилось так некстати.

— Ей кто-нибудь угрожал?"

"— Нет. Нет, нет. Я навещал ее в больнице. Мы были вместе с Ионасом и долго с ней разговаривали. Следователь запретил нам беспокоить девушку, но я обязан был узнать, что именно произошло. Считал это своим долгом, если хотите. Но ничего нового нам узнать не удалось. Она не успела рассмотреть лицо нападавшего. Заметила только его темный плащ.

— Вы сказали, что у нее был друг, которого в тот день не было в Риге.

— Его проверяли. Если вы считаете, что у него был мотив для совершения преступления, то ошибаетесь. Они любят друг друга. Парень чуть с ума не сошел от горя. Нужно было видеть палату, где лежит Ингебора. Она вся в цветах. Он дежурит в больнице сутки напролет и уже успел сделать ей предложение. В наше время такая любовь бывает не часто, — прибавил Зитманис, чуть подумав.

— Значит, ей повезло.

— Если можно так сказать. Ее жених уже объявил, что как только она немного поправится, он увезет ее в Германию на операцию. Он ее любит, и это самое главное. Вы знаете, — задумчиво сказал Зитманис, — в последние годы я так мало встречаю подлинные чувства. Иногда мне кажется, я становлюсь пессимистом. Но подобные отношения возвращают меня к жизни. Может, я просто стал с годами немного сентиментальным.

— Вы не женаты? — спросил Дронго, взглянув на Зитманиса.

— Я вдовец, — признался тот.

— Извините, — пробормотал Дронго.

— Это случилось восемь лет назад, — вздохнул Зитманис, — врачи считали, что ее уже невозможно спасти, но мы пытались. У меня остались две дочери и пятеро внуков. Наверное, поэтому я сумел выстоять. И не бросил задуманное дело, чтобы прокормить такую ораву. Но должен сказать, что сейчас мне нравится моя работа.

— Это самое важное. — Дронго взглянул на Вейдеманиса. — Честно говоря, мне тоже нравится дело, которым я занимаюсь. Хотя в последние годы я тоже становлюсь пессимистом.