- Да-а-а? Это ты значит теперь решаешь? Ты что-то типа её сутенёра, да? Будешь её под Томми подкладывать? Или ты из тех, кто и сам не ам и другим не дам?

Он не успевает договорить. Увесистый кулак Эйвера хуком справа отправляет его в нокаут. Несмотря на весь его огромный баскетбольный рост. Несмотря на телосложение двухэтажного автобуса, Глен оказывается неповоротливым, как тюлень. Падает как подкошенный. И до того, как успевает подняться, получает ещё один удар в челюсть.

- А это за то, что ты не только ничего не сделал, но ещё и допустил, что он снова нарисовался, - потирает кулак Хант. - А теперь вали на хрен, - он швыряет ему в лицо выпавшие цветы, - и радуйся, что это больше не твоя забота.

- Так и знал, что она всё равно побежит к тебе, - поднимается Глен, потирая покрасневшую скулу. Вижу, как презрительно кривятся его губы, как растягиваются, чтобы произнести «сука» или что-нибудь пообидней. Но возвышающийся монументом на его могиле Хант не позволяет ему даже посмотреть в мою сторону.

Примитивный, скучный, грубый Глен. Тщеславный эгоист, который даже в постели заботился только о своём удовольствии. Том Ривер, больной на всю голову, но утончённый, щепетильный, внимательный, и тот на его фоне смотрелся лучше. Не понимаю, как я жила с этим чванливым козлом столько лет. Где были мои глаза?

- Кстати, Кора передавала тебе привет, - поправляет он смятую бумагу на потрёпанном букете.

- Я говорила с ней сама.

- Не тебе, - лыбится он, скользя по мне ненавидящим взглядом, а потом переводит его на Ханта. - Тебе, Эйвер. Частная школа Святого Франциска. Кора Батлер. Помнишь такую?

Если я сейчас и онемела, то Эйвер онемел больше. Застыл, словно получил два штыковых в живот и тяжёлую контузию осколком снаряда.

- Аппетитная помидорка, правда? Говорят, ты тоже потыкивал в её сочную сердцевинку. Засаживал по самый хвостик.

Этим снарядом, вброшенным Дайсоном, разворотило сейчас не только прошлое. Разметало ошмётками настоящее. Изрешетило осколками будущее. И пробило насквозь мою грудь, оставив в ней дыру размером с Большой Каньон.

- Кора? - пришибленно переспрашивает Эйвер, а потом медленно поворачивается ко мне."

"- Поздравляю, Карамелька! - Дайсон небрежно втыкает букет в пустую вазу. - Рад, что ты жива. А с тобой, герой-любовничек, мы ещё встретимся. В суде.

Дверь за ним хлопает с такой силой, что со стены падает картина - небольшая вышивка в деревянной рамке под стеклом. Рамка разлетается. Стекло бьётся. И осколки разлетаются по полу, выводя нас обоих из ступора.

Я кидаюсь за веником. Хант помогает мне собрать крупные осколки. Мы усиленно молчим, но когда с большей частью этой маленькой катастрофы удаётся справиться, Хант первым нарушает молчание.

- Ты училась в школе Святого Франциска?

- Ты трахал Кору?

Он виновато пожимает плечами.