Ибо, что за размоченный картон был в начинке, я так и не понял. И то, что рыжая вытворяла там, в моём сне, вовсе не повод с ней церемониться.

- Она назначила встречу через тридцать минут, - отвечает она таким бесстрастным тоном, не поднимая головы, что становится обидно: вообще-то это я здесь главный говнюк. - И тебе доброе утро, Эйв!

- По какому поводу? - замираю на пороге, когда смысл фразы наконец до меня доходит. Делаю два шага назад до секретарского бокса.

- По поводу завещания. Документы уже прислали. А заседание сегодняшнего суда перенесли на час раньше.

- Отлично, - выкидываю в её мусорку промасленную бумагу. - Значит, я ещё успею попить кофе.

- Кофе на столе, - отвечает она монотонно, как автомат по заказу еды.

- Мне «дабл-дабл» со всей фигнёй и картошку двойной прожарки, - не могу удержаться, чтобы её не подколоть, наклоняясь к перегородке.

Рыжая поджимает губы и обжигает меня таким взглядом, что я, пожалуй, готов добавить к заказу что-нибудь холодненькое, но шутка затянулась.

- Ты вообще спала? Когда ты всё успела?

- Кофе стынет, - нарочито равнодушно опускает она взгляд в документы.

Делаю шаг и вновь останавливаюсь.

- Но как ты узнала, когда я при...

- Мне позвонил твой водитель, - и не думает она оборачиваться.

- Сэмми?! Анна, кофе...

- Стынет, - обрезает она.

Определённо, не зря она мне сегодня снилась. Тысячу лет так хорошо себя не чувствовал. Откидываюсь на спинку стула. Делаю большой глоток... С зефиром. Она принесла мой любимый кофе. Но это-то она откуда могла знать? Я тысячу лет его не пил. С того дня, как умерла мама. И до прошлого раза, когда Анна принесла его первый раз.

Мама одна умела его так готовить. Сначала раздавливала в кружке вилкой зефир, а потом он таял, образуя воздушную пенку. Дьявол! Уверен, этот кофе сделан именно так. Я даже прикрываю глаза от удовольствия. И даже на секунду задумываюсь, а не навестить ли мне отца. Мы не разговариваем больше пяти лет. С похорон. И эти клинки, что он выковал своими руками, стоят как напоминание о том, чтобы я никогда не поступил как он.

- Йорн! - сообщает интерком. Но голос Анны, перегородившей дверь Моргану, я слышу громче.

- Пусть проходит, - едва успеваю стереть с лица улыбку, когда, мягко качнув бёдрами, мой секретарь освобождает дорогу именному партнёру.

- Ты подумай, - возмущённо закрывает он дверь. - Она меня! Меня не пустила без разрешения! Это что ещё за... бельгийские вафли, Эйв?

- А ты думал, тебе сойдёт с рук, что ты пытался её использовать? - Белобрысый Йорн застывает посреди кабинета, словно забыл, зачем пришёл. - Она мой человек. И, будь добр, впредь спрашивать, если тебе что-то понадобится от моего помощника.

Я понятия не имею, о чём говорю, но прекрасно знаю замашки Моргана.