Затем взвыл, хватаясь скрюченными пальцами за место ее прикосновения и будто пытаясь выцарапать себе грудину. Его выгнуло дугой.

«За Рэймера. За Криста. За Лану. За Элизу Форнье. За Шебу и остальных собак. Сдохни!»

Любовь лечит, а ненависть убивает.

Так кто сказал, что, научившись исцелять одним прикосновением, она не может им же лишать жизни?

Мэл стояла и равнодушно смотрела на корчившегося у ее ног в предсмертной агонии человека и ничего не чувствовала, абсолютно ничего — ни сожаления, ни угрызений совести.

Наконец принц затих.

Гидеон, тоже во все глаза глядящий на труп на полу, который, собственно, еще минуту назад трупом не был, покосился на Амелию и задумчиво почесал в затылке.

— Леди Монтегрейн, впредь вы не могли бы координировать свои действия со мной? Как-то… неловко получилось.

С ее губ сорвался нервный смешок.

Но первыми нервы сдали не у нее, а у бедного аренорского инквизитора. Он бухнулся на колени прямо там, где стоял, и вскинул руки в молитвенном жесте.

— Умоляю! Пощадите! Я никому не скажу. Я дам магическую клятву!

— Ой, да какую клятву, — мученически закатил глаза к потолку Гидеон и шагнул к нему, на ходу вынимая из ножен кинжал.

 — Хорошо, что Джерри оставил за дверью, — вздохнул, когда в помещении повисла тишина.

— А зачем вы вообще брали его с собой? — уточнила Амелия, и правда совсем забывшая о том, что мальчик и его охрана находятся прямо за этой дверью.

— Надежней было взять с собой, чем оставить без присмотра и на виду, — пояснил Гидеон. Бросил на труп принца Сивера задумчивый взгляд. — Как-то нехорошо получилось. Не то чтобы я планировал надолго оставлять его в живых…

— Заткнитесь, пожалуйста, — искренне попросила Мэл и вновь без сил опустилась на колени воле Рэймера, коснулась безвольной руки.

 — Просто заткнитесь…

Глава 48

Две недели спустя

Монтегрейн-Парк

Вдовье платье, упакованное еще месяц назад в холщовый мешок, злорадно смотрело на нее со дна шкафа. Что это, провидение, злая насмешка судьбы?

Амелия нетерпеливо схватила мешочек и вытряхнула платье на пол. Оно упало, разметав рукава по бежевому ковру — черное на светлом. Мэл подняла его, смяла и швырнула в корзину для мусора. Рывком распахнула ящик стола, достала невесть когда и кем оставленные там спички.

Чиркнула по коробку и бросила пылающую щепку прямо на платье. Несмотря на отсутствие какого-то дополнительного горючего материала, ткань тут же занялась огнем. К потолку поплыл черный удушающий дым.

Стоило бы открыть окна, но Амелия замерла, обняв себя руками, и сухими до рези глазами смотрела на пожирающие темную ткань языки пламени.

Кто-то забарабанил в дверь за ее спиной — не обернулась. Настойчивый стук повторился, а затем дверь, кажется, вынесли с пинка.

— Мэл.