Может, ему и правда нравились хладнокровные убийцы, такие, как он сам?

— Я любила своего мужа, — сочла необходимым отметить Амелия.

Чистая правда — любила. Когда-то. Очень давно.

Гидеон снова по-кошачьи прищурился.

— И именно поэтому двенадцать лет назад вы подали прошение о разводе, аргументируя это жестоким обращением с вами?

— Это были фантазии избалованной малолетней дурочки. — Удивительно, прошло столько лет, а она до сих пор помнила, с какой формулировкой Гидеон, тогда ещё помощник главы службы безопасности, выставил ее вон.

— У вас отличная память, — оценил мужчина, очевидно, тоже не страдающий забывчивостью.

— И умение учиться на собственных ошибках, — сухо добавила Мэл.

В тот день, будучи с позором выдворенной из здания СБ, она многое для себя уяснила. А главное то, что, несмотря на закон, по которому брак якобы можно было расторгнуть в связи с чрезвычайными обстоятельствами, фактически аристократы не разводились никогда. Супруг мог объявить надоевшую супругу недееспособной и сослать в монастырь. Но если молодая женщина являлась с прошением о разводе, демонстрируя синяки и ссадины на своем теле, она могла рассчитывать лишь на то, что ее «глупости» не предадут огласке.

Мыслимо ли, наговаривать на самих Бриверивзов?

Запястья снова заныли, и Мэл мысленно помянула погоду недобрым словом.

Гидеон помолчал, продолжая сжигать ее взглядом. Амелия спокойно смотрела в ответ. Обвинения в убийстве были беспочвенны, всего лишь предположение, которым он надеялся сбить ее с толку. Не выйдет.

Она полагала, что гость продолжит давить, однако он снова удивил ее, резко изменив тему.

— Сколько вы должны кредиторам?

Амелия позволила себе насмешливый взгляд в ответ.

— Только не говорите, что и вы один из них. В последние годы только недальновидный человек мог одолжить моему супругу денег. — Сердце бешено колотилось в груди, но с Гидеоном следовало говорить только так: дерзость на дерзость.

Однако шутку Глава СБ не оценил, лишь дернул уголком тонких губ, несколько раздраженно.

— Три миллиона двести тысяч, — озвучил точную сумму сам.

Пришел черед Амелии поджимать губы — визитер подготовился.

Так хотел повесить на нее убийство, что в процессе поднял все грязное белье Бриверивзов? Или же специально интересовался именно финансами? Мэл слишком устала за последние дни, чтобы разгадывать загадки, и уж точно не собиралась действовать по заранее написанному кем-то сценарию.

— Вы хотите арестовать меня за долги или за убийство? — уточнила она холодно. — Прошу вас сперва определиться и только потом отвлекать меня от дел.

Мэл поднялась, сильнее запахнувшись в теплую шаль.