– Это как же понимать… а где Анжела?

– Я за нее! – с радостью произнесла я очередную крылатую фразу.

– Я чего-то не догоняю, ты кто? – Он помотал головой, как недавно родившийся теленок, причем лицо его быстро изменило выражение: прежде чем я ответила, он уже, похоже, и сам догадался.

– Я – телохранитель владелицы этого ресторана, – голосом прокурора в суде возвестила я.

– А, так это ты – та баба, тогда понятно, – выражение растерянности стремительно покидало его лицо.

Он демонстративно оглядел меня с головы до ног и с нескрываемым самодовольством скинул короткую кожаную куртку с плеч, поигрывая при этом заметными мышцами крупных рук. Я же, словно бы в ответ, сдернула надоевший мне парик, в котором было нестерпимо жарко голове, и с заметным облегчением тряхнула своими каштановыми волосами.

– Хороша, но меня этим не возьмешь! – по-своему расценил он мой маневр, и от его глаз повеяло ледяным холодом. – Так вот как действуют женщины-телохранительницы: они просто соблазняют тех, кто угрожает их клиентам! – осенила его догадка, и он захохотал над собственной шуткой. Вдоволь насмеявшись, он последовал моему примеру и снял бейсболку, вместе с которой «отвалился» пристегнутый к ней жидкий «хвост». Я была готова к такому перевоплощению и без ожидаемых гостем эмоций скользнула равнодушным взглядом по его лысому черепу, врезавшемуся мне в память еще после обнаружения снимка в ящике стола секретарши.

– Что, за границей не понравилось? – как бы невзначай обронила я.

– В гостях, как известно, хорошо, а дома лучше, – пожал он плечами, внимательно ко мне приглядываясь. Теперь, когда все карты были раскрыты, я понимала, что живой он меня не отпустит. Но, в таком случае, действовать ему надо быстро: скоро придут работники кухни, за ними официантки, а там уж и клиенты первые потянутся, ресторан заживет обычной жизнью, а это значит, что любое промедление мне на руку.

– Дома, э… позвольте уточнить, это не там ли, где супруга денежки зарабатывает, а муженек их бессовестно тратит? – намеренно дразня его, поинтересовалась я. И делала я это неспроста. В моей раскрытой сумочке работал диктофон, записывавший каждое слово, поэтому вытянуть признание из моего оппонента было делом отнюдь не лишним.

– А хоть бы и так, тебе-то какое дело? – Он совершенно не обиделся на мой вопрос, наоборот, ответил так, словно бы радел за правое дело.

– Да так, просто как-то не по-мужски получается, – с сомнением протянула я. – Такой с виду успешный мужчина, а оказывается, э… иждивенец, – подобрала я, несомненно, обидное для него слово.

– Да что ты знаешь?! – немедленно взвился он, словно наступил голой пяткой на раскаленный уголь. – Я – оператор по работе с ценными бумагами! – гордо отчеканил он мне свой профессиональный титул.