Под многочисленные любопытные взгляды и возгласы, которых принц, казалось, не замечал, он передал меня под опеку леди Сильвы, а сам, подозвав лорд Сигурда, удалился."

"‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Так что? – Фиона резко и довольно громко напомнила о себе. – Ты специально это сделала, да?!

Казалось, еще мгновение и она мне глаза выцарапает за эту поездку с его высочеством на одной лошади...

- Тише, - Лейла шикнула. – Ты посмотри, какая она бледная! Ей явно нездоровится...

- Все в порядке.

И поверь, Фиона, я тебе не конкурент, - я грустно усмехнулась. – Принц женится на любой, кроме меня.

- Да что ты?! – Фиона поджала губы. - К тебе единственной он проявлял интерес! Все это время, с самого первого обеда...

В этот момент просторный холл целительского крыла заполнили встревоженные голоса. Лейла схватила разъяренную Фиону за руку и дернула в сторону. Я задернула штору, оставляя лишь небольшой просвет.

Перед глазами появились двое целителей в белых одеждах, которые буквально тащили на себе... Милену! Мертвенно бледная, словно сама не своя, она оглядывалась по сторонам и будто ничего вокруг не видела… Она больше не напоминала ту стерву, что была на отборе.

О боги... что с нею стало?!

- ...чудовище! Он... чудовище... – до меня донесся ее шепот.

Глава 19

Эдмунд

В комнате царил уютный полумрак и тишина. В оконное стекло билась беспокойная ветка старой акации, скреблась, словно просилась в комнату, в тепло. В камине танцевал огонь. Вылизывал сухие дрова, а после с треском раскусывал ветки помельче, разбрызгивая мелкие алые искры.

В кабинете принца пахло вином и дымом.

На столе валялись стопки отчетов, писем, просьб и поверх всего этого договор с дядюшкой Оливии де Торренс. Любимое место во всем дворце, не считая конюшен, теперь почему-то не казалось столь же уютным, как ранее.

Его высочество принц Эдмунд Калагурский сидел в кресле с бокалом красного терпкого вина. В другой руке он крепко сжимал ненавистную маску. Одиночество ему было сегодня на пользу. Как и отсутствие зеркал.

Его мысли витали в совершенно другом месте и времени. И даже себе он боялся признаться, что оно ему нравилось больше.

Потому как там была она. Уверенная, собранная, решительная, и все же такая хрупкая, беззащитная. Ее близость, тепло, запах позволяли на короткие мгновения отвлечься. Поверить в иллюзию того, что он тоже имеет право чувствовать. Минуты слабости и глупости.

Тихий стук в дверь разорвал блаженную тишину и уединение, напомнив об обязанностях, долге и тяготах его положения в обществе. Принц порывисто вернул маску на лицо и, отставив бокал на столик, разрешил войти.