Зачем? Банальная тактика устрашения. Любой аристократ в Империи молился всем богам, прося, чтобы ему никогда не пришлось стать следующей целью чистильщиков.

В какой-то мере Гаврилов мог понять мотивы великого Ивана Васильевича; огромная Империя, которую нужно удержать любой ценой. Не дать разорвать на части. Не позволить внутренним и внешним врагам посеять раздор. Вот только Император и был тем самым семенем раздора.

Своей жестокостью он заставлял себя ненавидеть. Многие аристо презирали текущего правителя, как и его предка, но боялись в этом признаться даже самим себе.

Если бы Император велел казнить половину страны на центральной площади, аристо, дрожащие от ужаса, лишь хлопали бы в ладоши и улыбались. Улыбались, радуясь, что казнят не их самих.

Легко врать себе и другим. Куда сложнее сказать правду — и столкнуться с последствиями. От этой мысли Гаврилов невольно ухмыльнулся. Сказать правду? Ну да. Сам-то капитан уже сказал барону правду о том, что спит с его женой. Почти сказал. Проклятье. Как же всё сложно… Внезапно оказалось, что и трусливых аристократов можно понять. Но не простить.

Да и себя-то Гаврилов простить не мог.

Влюбился, как мальчишка, и за спиной своего господина возлёг с его женой. Впрочем, это не волновало капитана. Его волновало то, что не хватило духа признаться и взять на себя всю ответственность. Струсил? Не нашел слова? Или — всё вместе?

Капитан посмотрел на спидометр. Машина неслась со скоростью двести километров в час. На такую скорость колымага была не рассчитана, из-за чего дребезжала, будто собиралась развалиться в любую секунду. А ещё этот чёртов ветер. Бил в лицо, заставлял слёзы литься ручьём.

Гаврилову пришлось набросить покров маны, для того, чтобы отсечь поток воздуха, рвущийся через разбитое лобовое стекло.

Въезд в Екатеринбург оказался перекрыт. По бокам от главной транспортной артерии расположились два грузовика с гвардейцами, а проезд перекрыли переносными заграждениями. Одно из таких Гаврилов и снёс на всём ходу, едва не задавив пару солдат.

Железяка звякнула и отлетела в сторону, а гвардейцы, занятые охраной периметра города, обратили внимание на машину лишь в тот момент, когда она пролетела мимо. Слишком громко взрывались здания и кричали жители Екатеринбурга.

По машине тут же открыли огонь, стараясь пробить колёса.

— Суки! — выругался Гаврилов, потянул ручной тормоз, стараясь развернуть машину боком и уйти на соседнюю улицу в управляемом заносе. Но что-то пошло не так."

"Пуля пробила переднее колесо, из-за чего машину резко бросило вправо и задняя часть колымаги с грохотом врезалась в магазин одежды. Пули, свистя, прошивали стальные борта автомобиля, крошили кирпичи и разносили остатки стёкол, выбитых взрывами.