— Я как-то с ним связался, думал, машинёнку куплю, извозом займусь, да по-быстрому долг выплачу. А он, сучонок такой, в договор пару строчек вписал — и чуть без штанов меня не оставил.

— Да, Василёк, удивляюсь я, как ты Светку к себе приворожил. Другая баба давно бы тебя из дома вышвырнула с такими бизнес-идеями, — покачал головой Петрович.

— Просто я в постели хорош, — усмехнулся кузнец.

— А ещё языком хорошо треплешь, — хмыкнул толстый.

— Язык и делает меня чертовски успешным в постели, — сказал кузнец, и компания дружно расхохоталась.

— Мужики, я вот чего хотел спросить. Как в городе-то живётся? Может, есть какая работёнка на складах, или гвардейцам чем помочь надо? — Гаврилов плавно направил беседу в нужное русло.

— Как живётся? Да хрен знает. Вроде, не голодаем, — почесав ухо, сказал Петрович. — Взрывы порой напрягают, а ещё беспокоит, что Архаров захочет отбить город.

— Да, рубка начнётся та ещё, — поддержал толстый.

— А когда Малышев город брал, не было рубки, что ли? — удивился Гаврилов.

— Да ну, так. Постреляли часика пол, а потом всё затихло. Слышал, что мэр города Архаровским гвардейцам подсыпал какой-то гадости в паёк, ну они и того…

— Померли? — уточнил Гаврилов.

— Да не. Вырубились. А кто не вырубился, тот помер, да, — пояснил Петрович и налил ещё по рюмахе. — В плену ребяток много сидит. А мэр, сука такая, из города сбежал. Тварь продажная.

— И хорошо, что сбежал. Воровал безбожно, если бы Архаров с проверкой заявился, то вздёрнул бы его за шею. А так, может, нового мэра дадут, и воровать будет поменьше, — улыбнулся здоровенный кузнец.

— Вон чё. А вы чего не уехали, когда война началась? — спросил капитан.

— Скажешь тоже. Уехали. — Петрович тяжело вздохнул. — Куда ты уедешь, если в кармане дыра, а родня такая, что и враги не нужны?

— Да, было бы куда ехать, уже бы уехали, — согласился толстяк.

— Понял. А местные как? Сильно переживают из-за смены власти? — закинул очередную удочку Гаврилов.

— Да я тебя умоляю. Нам оно вообще похрен. Что один аристократишка, что другой. По-бо-ку! Лишь бы под окнами снаряды не взрывались. А у обычного человека жизнь — как была дерьмо, такой и останется, — ответил Петрович и поднял рюмку. — Чёт от таких разговоров горько стало, давайте смоем этот мерзотный привкус. Ваше здоровье.

Опрокинув рюмку, Петрович занюхнул грязным рукавом и посмотрел в сторону кривозубой красотки.

— Милочка, вам ухажер на ночь не нужен? — В эту фразу Петрович попытался вложить всё своё обояние.

— Ты дурак? Я с твоей дочерью в одной группе учусь. Козёл старый, — окрысилась девица, покрутив пальцем у виска.

— Опачки. Тогда пардоньте. И если что, этого разговора не было, — поднял руки Петрович, медленно отвернулся к нам и прошептал. — Долбанные малолетки, хрен отличишь от взрослых баб.