Я с вами так откровенен потому, что мне нужна наша помощь. Во всем этом доме, – он сделал рукой широкий круг вокруг себя, – я не склонен доверять никому, а вам в особенности. Но я полагаюсь на вашу сообразительность и думаю, что вы отдаете себе отчет в общности некоторых наших интересов. Не скрою от вас, я очень внимательно прочитал ваше личное дело… – Спасибо, – прижал я руку к сердцу. – Не трудитесь благодарить. Так вот – я пронаблюдал в вашей карьере некоторую эволюцию. Раньше вы были нашим Скорцени, потом постепенно вы перешли на роль Эйхмана, – он сделал паузу, и я незамедлительно включился:

– Сергей Павлович, разрешите доложить! Я совершенно не подхожу на роль Эйхмана.

Если кто-то станет разбирать эту историю, то Эйхманом у нас будет Рюмин. Я человек не честолюбивый, никогда начальству на глаза не лез и в деле не фиксировал своего участия – ни в допросах, ни в обысках, ни в очных ставках. Я даже обзорных справок не писал… Крутованов засмеялся:

– Я это заметил! И одобряю. Вся эта история с еврейским заговором уже умерла.

И похоронит ее в ближайшие дни Берия… – Почему вы так думаете? – Политика, – пожал плечами Крутованов. – Как это ни смешно, но Берия выступит сейчас выдающимся жидолюбом и юдофилом. Я глубоко убежден, что очень скоро он прикроет это дело. Поэтому ваша задача – опередить его и организовать ликвидком… Я долго смотрел в его ледяные серо-стальные глаза:

– Как вы это себе представляете? – Ну не мне же объяснять вам детали! сказал Крутованов.

– Вы ведь человек опытный. Нужно, чтобы исчезли Лютостанский и ваша возлюбленная свидетельница Людмила Гавриловна Ковшук.

С сегодняшнего дня в связи с похоронами Вождя в Москве начнется невиданный бардак и неразбериха.

Используйте это время. Судьбу Рюмина я беру на себя. Об этом не думайте. Вам ясно? Я кивнул. – Вы согласны? Готовы? – напирал на меня, обжигая ледяным взглядом, Крутованов. – Да, я готов. Я это сделаю. – Это не приказ, – вдруг мягко, тихо сказал Крутованов. – Это мой добрый товарищеский совет. Нам надо пережить наступающие времена.

Считайте, что мы – действующий резерв. До времени мы должны уйти в подполье. Без нас все равно не обойдутся, вспомните когда-нибудь мое слово… – Да, конечно, обязательно, – согласился я. – Хорошо бы только дотянуть до этих времен… – Дотянете, – заверил Крутованов, встал с кресла, не спеша прошелся по кабинету, потом остановился против меня и, лениво покачиваясь с пятки на носок, медленно сказал:

– Делайте то, что я вам говорю, и тогда дотянете.