Как Макеев, талантливый в принципе программист, бездарно зарыл свой талант, отравив его завистью и неверием в себя. Как Вадим безбоязненно оставлял его в своей квартире в Москве. И как заметил предупреждение системы безопасности Друга, но подумал, что это был сбой напряжения.

Только Другу он по старой привычке доверял все свои секреты, ей жаловался, её использовал как дневник, как записную книжку, как хранилище собственной несовершенной памяти, ей мог признаться в том, в чём даже себе боялся признаться.

— Сука, ты подключился к Другу, — не спрашивал, утверждал Вадим.

— Вадим, я… — прикрылся тот руками, зная, что за Воскресенским не заржавеет — бьёт он быстро и больно.

— Лучше скажи, что это была твоя личная инициатива, — нарочито потёр кулаки Воскресенский, — потому что, если тебя купили и заплатили, чтобы ты добывал информацию о том, над чем я сейчас работаю, звезда тебе, Макей. Тебя посадят за международный промышленный шпионаж. И мой адвокат плюнет на дверь тюрьмы, когда тебя закроют.

Макеев побледнел до голубизны.

— Вадим, клянусь, никто меня не нанимал. Просто я глянул, там такая хлипкая защита. Подумал, ты сразу заметишь взлом, а я объясню, что просто хотел тебе показать, где тонко.

— Там хлипкая защита, потому что ты, сука, был у меня дома. Там, где никто, кроме близких мне людей, не бывает. Она не хлипкая, её там совсем нет. Но только там. Только онлайн наши с Другом разговоры ничем не защищены. Из памяти ты при всём желании ничего бы не смог достать. Ты и не смог, — хмыкнул Вадим, прекрасно понимая, что тот пытался. — И довольствовался тем, что слышал в прямом эфире. А ты именно это и слышал. Как я рассказывал Другу про Ирку.

— Прости, — склонил голову Макеев.

— Ну нет. Думаю, этого достаточно. Выметайся, Макеев. Аривидерчи, друг, — горько усмехнулся Вадим. — Таких друзей… — покачал он головой.

Взял ключи от машины и поехал за Иркой."

"— Как не возвращалась? — удивился он на ответ Иркиной мамы.

— Ну, может, и заскакивала, но я, Вадичка, не видела, я только с работы пришла.

Она разглядывала полученное письмо. Вадим увидел значок коллегии адвокатов «Гедеон».

— Отец ведёт ваше дело? — догадался он.

— Ой, да. Он такой молодец, — покачала головой Иркина мама, откладывая уведомление. — Такой… — подняла на Вадима глаза и осеклась.

— Всё нормально, — кивнул Вадим. — Он действительно очень хороший адвокат. Я рад, что он взялся.

Вадим сделал круг по окрестностям. Вернулся на вечеринку. Обегал все закутки, заглянул даже в голубятню, помня, что рассказывал про неё Ирке. Но на вечеринке его девушки точно не было. И он снова поехал к ней домой.

— Ира! Ир! — крикнул он с первого этажа.

У забора уже стояла машина Севера. Хрен знает, что он тут делал, но, можно сказать, Вадим не удивился.