Собственно, в половине случаев мы отделывались лёгкими травмами, в трети — сильно ломались, и лишь двадцать процентов вариантов предусматривали нашу гибель. Самолёт продолжал планирование, а мы все мечтали о каком-нибудь чуде. И вдруг я его увидел!

— Дружище, ты же хорошо чувствуешь самолёт? — обратился я к пилоту. — Есть способ выжить, и даже почти самолёт сохранить!

Мои слова прозвучали неожиданно громко в этой свистящей тишине, и на меня уставились четыре пары заинтересованных глаз.

— Говори, — коротко бросил пилот, не забывая крутить головой в поисках места для посадки.

— Рельсы! — кратко, но ёмко ответил я.

— Ширина колёс не позволяет, думал об этом, — грустно возразил пилот. — Была бы равна расстоянию между рельс, сели без проблем.

— Так, а зачем тебе садиться на оба колеса? — подколол его я, уже зная, как он вскоре воодушевится. — Садись на одно, с небольшим уклоном, и сбавляй скорость, пока машину будет воздух поддерживать. Километров до двадцати сможешь сбросить. Второе, по итогу, отлетит об шпалы, но сам самолётик выживет! Да и мы тоже.

— Блин, а ведь это идея! Я точно смогу! — возликовал пилот.

 — Только всё равно его поезд снесёт, он минут через двадцать нас нагонит.

— Это мы решим! — тут же отреагировала дриада. — Главное, посади нас.

Она немного помолчала и добавила так, чтобы пилот не слышал:

— А мне понравилось летать, крутые эти штуки, как их… самолёты! Жалко начинать знакомство с аварии.

В принципе, всё удалось даже лучше, чем я себе видел. Колёсная база у самолёта была большой, а насыпь в месте посадки широкой. Одним колесом мужик твёрдо держалось на рельсе, а второе вышло за пределы шпал и мягко катилось по грунту.

Не повезло только хвосту. Задняя опора оторвалась почти сразу, попав в дырку между шпалами, но пилот оказался настоящим асом. Он задрал хвост, и остановились мы, ткнувшись мордой в очередную шпалу. После чего самолётик, пробаллансировав несколько секунд, грузно осел на хвост, а нас впечатало обратно в кресла.

Дриада тут же выпрыгнула через открытую пилотом дверь, и бросилась навстречу поезду. Все спокойно проводили её глазами. Пообещала решить — значит решит."

"Вскоре мы услышали скрип металла о металл, тяжёлый поезд действительно тормозил.

Остановился он метрах в пятидесяти от места крушения, и из кабины вылетел старик с бешенными глазами.

— Да что здесь происходит! — заорал он. — Я что, свихнулся? Сначала ажно трое самоубийц на рельсах, которых я намотал на колёса, а после целый самолёт!

Если бы я знал, что истории про моментальное поседение — сказки, я бы обязательно сказал бы, что он насквозь седым стал. К счастью, это всего лишь сказка. Но вот за его разум я обеспокоился весьма сильно.