Надо просто дело подобрать незначительное и важное одновременно.

— А может, подойдёт моё участие в закрытии прорыва на Арбате на позапрошлой неделе?

— Вы были там? Хм, это в корне меняет дело! Сообщите мне дату аудиенции, и я вызову вас туда телеграммой. Заблаговременно.

Я поблагодарил статного мужчину, он продиктовал номер для связи, и мы вернулись в столовую. Там ничего не изменилось, шёл вялый разговор, который в основном поддерживал лишь Семён.

При моём появлении девушки ожили. Заметив это, мужчина засобирался и вскоре покинул нас. Посидев с ними минут пятнадцать и поиграв в пинг-понг словами, извинился и сообщил, что мне снова надо ненадолго их покинуть.

"

"Я вспомнил, что уже давным-давно хотел поговорить с Амандой. Найдя старушку на кухне, подошёл к ней и спросил, может ли отвлечься на несколько минут, на что та с видимым удовольствием согласилась. В последнее время я мало уделяю ей внимания, а это нехорошо. Аманда — единственный в мире человек, который знает про меня, и всё равно любит. Как и я её.

Собственноручно взяв поднос, поставил на него чайник с чаем, пару чашек и какие-то пироженки, и мы прошли в кабинет.

Я налил старушке чаю, пододвинув лакомства.

— Чегой-то ты какой заботливый? — удивилась она. — А я уж, грешным делом, подумала, что ты про меня совсем забыл.

— Прости, милая, — покаялся я. — Совсем закрутился, столько навалилось. Я исправлюсь, честно!

— Да ладно, будет тебе. Разве ж я не понимаю, что ли? — улыбнулась она. — Что хотел-то? Не просто так ведь старую вниманием балуешь?

— Ну, изначально да, поговорить хотел. Вопрос у меня важный.

Я минуту помолчал, попивая чай, и продолжил.

— В последнее время осознавать начал, что моими поступками и мыслями руковожу не всегда, точнее, не только я.

Мой предшественник иногда заставляет принимать решения, непонятные мне самому, задним числом. Что чертовски мешает жить. То я — это я, а то какой-то слюнтявый тюфяк на розовом пони. Главное — не вижу разницы, понимаешь? В итоге сделаю что-нибудь, сотворю и наутро просто испанский стыд испытываю.

— Так это, оно так и должно быть. К тебе Андрюшкина память переходит, а синапсы и прочая заумь в мозге — штука неоднозначная. В нейронных связях перемешивается не только информация как таковая, но и взгляды на жизнь, и варианты реакций, и принятие решений.

Так что готовься с этим жить месяца три точно! Потом ток начнёшь отделять одно от другого.

— Да я же за это время столько накосячу, что всю жизнь потом разгребать буду! — возмутился я. — Неужели нельзя что-то с этим сделать? Как-то отменить или ускорить сильно?

— К сожалению, нет. Во всяком случае, я о таком не знаю, но у меня есть идея. Я бы на твоём месте открылась дриаде. Она преданна тебе и тайну твою не выдаст.

— Она уже в курсе, — улыбаюсь я.