Не глядя, кто передо мной стоит, приседаю в низком реверансе, сама даже слово сказать боюсь. Все тонкости этикета испарились из памяти. А я, дурочка такая, прижимаю к груди книгу и шерстяные носки. Шаль и пальто забрал лакей. Вид у меня как у деревенской батрачки…

— Дитя, подойди! — ой, вот голос не царя, но Зевса, показалось, что он грохочет из-под высоченного потолка.

Распрямляю спину и делаю неуверенный шаг навстречу.

— З-здравствуйте! Ой, простите, я так сильно волнуюсь!

— Это я волнуюсь! Ты совсем девочка, и хватит ли у тебя сил противостоять такому страшному воздействию? Мой сын совершил глупость, ты это увидишь, поэтому не могу скрывать, да и смысла в этом нет.

Он потерял невинность самым пошлым образом и получил проклятье.

В этот момент предо мной стоит не царь, а любящий отец, у которого болит душа за своего ребёнка. Мне это показалось настолько милым. Что я протянула ему руку и прошептала:

— Любовь спасает, вы любите его всем сердцем, благословите меня на работу, и у меня всё получится. Надеюсь, смею надеяться…

Он пожал мою руку, а потом деликатно приобнял за плечи и поцеловал в лоб:

— Девочка, дай бог тебе сил противостоять злу, я всей душой благословляю тебя.

В этот момент я почувствовала, что такое мощная магия. Разумовский силён, я сильная, но царь сильнее нас раза в четыре.

— Это не моя личная сила, это государственная мощь, и я не могу её тратить на личные проблемы, вот такая беда. Но ты очень мудро поступила, попросив благословение на доброе дело, проявила себя взрослым, состоявшимся лекарем, да пребудут с тобой силы добра. И прости меня, первая наша встреча прошла неправильно, показалась, что ты тёмная.

— Ой, я тогда просто не понимала ничего про себя.

Отголоски обиды в моей душе показались вам тьмой. Но я попала на отличное место, служу у лучшего человека и имею честь приносить пользу, это ли не счастье.

Царь улыбнулся и позвонил в колокольчик. Я думала, что войдёт секретарь, наверное, и сам Пётр Александрович так думал, но вошёл цесаревич Александр. Увидел меня, забылся и засиял счастливой улыбкой.

Глава 62. Бездна непреодолимая!

— Ульяна Павловна! Так жаль, что мы встретились при столь печальных обстоятельствах. Это жестоко, но такая жизнь! — он подошёл, и как-то слишком просто пожал мою руку.

А уже учуяла тревогу.

Там, где-то в далёких комнатах дворца происходит что-то ужасное.

Улыбка с лица цесаревича сползла, и он признался, что у Алексея не просто болезнь, а одержимость. Он как дикий зверь в своей комнате всё громит и крушит. И впускать меня одну вдруг всем показалось очень плохой идеей. Прежде всего мне это показалось плохой идеей.

Кажется, я влипла.

Вся из себя такая Мэри Сью, а на деле, просто повезло, что в теле Орлова оказался Василий.