Тут, признаться, Сергей Васильевич попытался представить себе лицо баронессы, когда она узнает, что ей достался не принц и не король, а всего лишь обычный историк, но тут его воображение с позором капитулировало, и он успел лишь смутно подумать, что последствия могут быть… ну да, непредсказуемыми.

– И Амалия Константиновна… – решил он все же расставить точки над «ё».

– Баронесса Корф должна будет повлиять на него таким образом, чтобы он сподобился написать о нашей стране если не хвалебную, то, по крайней мере, приличную по тону книжку.

К мнению этого олуха за границей весьма и весьма прислушиваются… и положительный отзыв, исходящий от данного лица, нам вовсе не повредит.

– Теперь я понимаю, почему вы упомянули о патриотизме, – вздохнул Сергей Васильевич. – Без любви к отечеству браться за такое дело будет сложновато.

Но генерал Багратионов умел распознавать иронию, даже если она скрывалась за самой невинной интонацией, и свирепо сверкнул на подчиненного глазами.

– Можете быть уверены, Сергей Васильевич, я и сам не в восторге оттого, что так получилось, – сухо промолвил генерал.

 – Однако книги мистера Бэрли читают в Букингемском дворце, и поэтому с ним вынуждены считаться и в Зимнем. Нас бы вполне устроило, если бы он ничего не писал о России, но так как он не собирается отказываться от своего намерения, пусть хотя бы он напишет о нашей стране то, что нам не стыдно будет прочесть.

– Ну, я, к примеру, все равно не читаю то, что пишут о России люди, которые тут никогда не бывали, – проворчал Ломов.

 – Одной книжкой больше, одной книжкой меньше – какая разница? И потом, как бы ни обстояли дела, все равно о нас ничего хорошего не напишут. – Он поморщился. – Почему бы просто не заплатить Бэрли денег вместо того, чтобы утруждать баронессу Корф?

– Он не возьмет, – покачал головой Багратионов. – Пару лет назад он выпустил книгу о Румынском королевстве, и тогда ему предлагали деньги, чтобы он смягчил кое-какие выражения, а когда он отказался, даже пригрозили его убить.

Но ни деньги, ни угрозы действия на него не оказали. Значит, надо пойти другим путем. Если баронесса Корф сумеет на него повлиять, то… Вы же сами понимаете, влюбленный человек с легкостью принимает на веру то, что ему говорит любимая женщина…

– Ну, если бы я был влюблен, меня бы насторожило, что моя любовница пытается меня учить, что я должен думать о русской истории, например, – хмыкнул Ломов. Он был раздосадован и даже не пытался этого скрыть.