– Раздражительная женщина, явно она не здорова… Выбросьте этот эпизод из головы.

Он увидел, как сверкают глаза у его жены, как раздуваются ее маленькие ноздри, и смешался.

– Я не хочу, чтобы эта особа находилась в нашем доме, – зло отчеканила госпожа Снегирева.

– Леночка, дружочек, – пробормотал Павел Антонович, – но ведь ей плохо…

– Она плюнула тебе в лицо, хотела тебя ударить, а что, если бы она решила тебя убить? – Леночка картинно сложила руки. – Мало ли, что может прийти ей в голову…

Ее слова услышал штабс-капитан.

– Моя Василиса не убийца! – сердито бросил он. – Не то что некоторые, – он покосился на Колозина, – кого вы принимаете под своим кровом…

– Полно вам, милостивый государь, – сказал фабрикант со скучающей гримасой. – Господин Колозин оправдан судом, и у властей к нему нет никаких претензий. Что касается вас, уважаемый, то ни вас, ни вашу жену сюда никто не приглашал… И я совершенно разделяю мнение Елены Владимировны, что тут вам совершенно делать нечего.

– Ворвались к приличным людям, устроили совершенно безобразную сцену… – пропыхтела Нинель.

– И не говорите! – горячо поддержала ее Любовь Сергеевна.

Волин поднялся на ноги. Он почти физически чувствовал, как в гостиной сгустилась атмосфера всеобщего недоброго чувства. Есть люди, которые не вызывают сострадания, что бы с ними ни происходило, и, судя по всему, рыжая веснушчатая женщина со смешной фамилией «Печка» и ее муж-подкаблучник относились именно к этой категории. Какие бы трения ни были между гостями Снегирева и его родными в прошлом, сейчас почти все они объединились в своей неприязни к жене штабс-капитана. Даже невозмутимый Бэрли, судя по его плотно сжатым губам, и тот присоединился к всеобщему неодобрению. Поглядев на Амалию, Волин увидел на ее лице странное, отрешенное выражение, но приписал его тому, что баронесса Корф была слишком хорошо воспитана, чтобы выражать свою неприязнь более откровенно.

– Как вы добрались сюда? – спросил Волин у штабс-капитана.

– От станции нас довез какой-то крестьянин.

– Он еще здесь?

– Нет, он сказал, что торопится к себе и не может нас ждать.

– Эту женщину нужно доставить в больницу, – пояснил Георгий Арсеньевич, поворачиваясь к гостям.

– Так везите же! – вырвалось у генеральши."

"Штабс-капитан умоляюще посмотрел на Федора Меркулова, безошибочно распознав в нем бывшего офицера, но, хотя военные обычно поддерживают друг друга, тот только покачал головой и отвернулся.

– Хорошо, я отвезу ее, – решился Волин. Штабс-капитан встрепенулся.

– Я поеду с вами! Я не оставлю ее!

– Не имею возражений, – устало ответил доктор.

Вечер был безнадежно испорчен.