Но когда он уже забрался в сад, кто-то застрелил его.

– И кто же это был? – спросила Амалия.

– Колозин был зол в тот вечер, – сказал Ломов, – зол из-за вас. И в раздражении он проговорился Тихомировой, что это он убил Изотовых. Думаю, кто-то слышал его признание, и именно оно стало причиной убийства.

– То есть мы имеем дело с местью? – Амалия нахмурилась. – Но вы отлично знаете, Сергей Васильевич, что месть – блюдо, так сказать, сугубо личное. Никто не станет мстить за людей, которые ему не интересны. И вы уж простите меня, но Изотовы никому не были интересны… Никому, кроме своих родных.

– Я ничего не сказал о мести, госпожа баронесса, – довольно сухо заметил Сергей Васильевич. – Один раз я уже задал вам вопрос, не вы ли убили Колозина. Простите, но я вынужден задать его снова. С вашим умом и опытом вы вполне могли догадаться, что перед вами неуравновешенный тип, ставший опасным преступником. А коль так, вы вполне могли пожелать избавить от него общество.

– Ни о чем я не догадалась, – с нескрываемым раздражением промолвила Амалия. – Мне не нравилось задание, которое мне дали, мне не нравился этот вечер и люди, которых я на нем видела… за редкими исключениями, – поправилась она. – По-вашему, я должна была с ходу раскусить Колозина, который, кстати сказать, ухитрился обмануть и Снегирева, и присяжных, и репортеров, и не знаю кого еще…

– Вы сердитесь из-за Анны Тимофеевны? – напрямик спросил Ломов. – Вы ведь столько сделали для нее, а она убила человека и устроила поджог…

Амалия отвела глаза.

– Нет, я ни на кого не сержусь, – сказала она, – хотя бы потому, что это совершенно бесполезно. Мистер Бэрли отказался от намерения писать книгу о России, а раз главная цель достигнута, детали… как нам внушают в службе? – несущественны, да. Анна Тимофеевна совершила преступления, и она за них ответит. Вот и все, что я могу сказать.

Глава 33

Сон

Доктор Волин не подозревал о драме, разыгравшейся в усадьбе Меркуловых, – но ни одна драма не могла пройти мимо внимания фельдшера Худокормова и Февронии Никитичны, так что уже к обеду они объединенными усилиями поставили Георгия Арсеньевича и весь персонал больницы в известность о случившемся. Ольга Ивановна недоумевала, но допускала, что генеральша могла пойти на преступление, чтобы уберечь единственного сына, который у нее оставался; а доктор ощущал главным образом досаду, как бывает, когда видишь, что замарался хороший, в сущности, человек. Также его тревожило, что убийца оказался по соседству с Амалией. Георгий Арсеньевич думал, что ему следует поехать к ней и как-то поддержать ее, что она, должно быть, растеряна и напугана; но он не мог отлучиться с работы, потому что пациенты требовали все его внимание.