Николенька пожал плечами, подошел к столу, на котором лежала забытая кем-то колода карт, сел и стал раскладывать пасьянс.

– Он Лидочку допрашивал больше часа, уверена ли она, что видела в окно, как Колозин уходил, – сказала Наденька.

– Он мне не нравится, – решительно сказала Евгения, – но я думаю, он найдет убийцу… С такой обстоятельностью, вниманием ко всем мелочам… – Она повернулась к брату. – Ты забыл про шестерку червей.

– Ничего я не забыл, – сухо возразил Николенька. – Она мне пока не нужна.

– Но под ней только одна карта, и ты можешь освободить целый ряд!

– Мне не нужен свободный ряд. Что я стану с ним делать? У меня все равно нет открытых королей!

Мистер Бэрли, проходя мимо, бросил быстрый взгляд на стол, но, увидев, что Николенька всего лишь раскладывает пасьянс, равнодушно отвернулся и проследовал дальше. Однако этот момент не ускользнул от Казимира Браницкого, который сидел на диване и потягивал кофе. Дядюшка Амалии не считал себя каким-то особенно проницательным человеком, но то, что он только что заметил, его заинтересовало. «Эге, – сказал себе Казимирчик, – а что, если?..» И хотя мало кто рискнул бы назвать его авантюристом, в его голове тотчас же сложился дерзкий план, который в случае удачи мог означать его скорое возвращение в Петербург, по которому Казимирчик – прямо скажем, неожиданно для себя – успел порядком соскучиться.

Шурша лиловым бархатным платьем, к нему подошла Амалия.

– Кажется, Лидочка сейчас в соседней комнате, – хладнокровно заметил дядюшка. – И мистер Бэрли наверняка где-то поблизости от нее.

Амалия нахмурилась."

"– Что, ничего не выходит? – добродушно спросил дядюшка, ставя чашку на столик.

– Стоит мне только захотеть… – начала Амалия, оглядываясь. Но ни хозяйка дома, беседовавшая с Баженовой и генеральшей, ни Одинцовы с Наденькой не обращали на них внимания.

– Но ты же не хочешь, – перебил ее дядюшка. – У тебя это на лице написано. А что, если я сумею тебе помочь?

– Каким это образом? – недоверчиво спросила его собеседница.

– Ну, – туманно ответил Казимирчик, почесывая ухо, – есть разные методы. Правда, вряд ли я смогу заставить его написать о России хорошо, но что, если я уговорю его не писать вообще?

– Он несколько лет общался по почте со Снегиревым и потратил время, чтобы приехать сюда, – сухо сказала Амалия. – По-твоему, теперь он оставит свою затею?

– Еще как, – объявил дядюшка, – если я возьмусь за дело. Но мне нужно… э… некоторое поощрение.

– Вас уже поощрили за то, что вы приехали сюда, – не преминула уколоть его Амалия. – И довольно щедро, учитывая, что вам ничего не приходится делать.

– Вот именно, – с готовностью подтвердил ее собеседник.