Никакие принципы ничего не стоят, если вы сами их не придерживаетесь… И… со мной что-то произошло… Я не мог больше видеть этот дом, этот двор, не мог видеть самодовольную физиономию своего бывшего друга… Он был просто мелочный, тщеславный, жестокий тип… А я навоображал себе о нем бог весть что… Он ведь постоянно мне врал, понимаете? Он врал, что у него богатый отец, врал, что надо становиться лучше, а сам в глубине души потешался над теми, кто ему верил… Я перебрался в другую квартиру и перестал общаться с Колозиным, но мне по-прежнему было физически плохо. Я не мог отделаться от мысли, что все люди – лицемеры и мерзавцы, и чем больше они прикидываются порядочными, тем они на самом деле хуже. Я стал пить, но мой желудок так устроен, что я даже толком напиться не могу, меня тошнит после нескольких рюмок… Закончилось все тем, что я перестал ходить на лекции… а потом меня отчислили. Вскоре я прочитал в газете об убийстве Изотовых и о том, что Колозина задержали… Честно вам скажу: я не удивился. После того, что я видел, я считал вполне вероятным, что он убил четырех человек. Сам я вернулся домой и постарался забыть все, что было с ним связано. Я почти не сомневался, что его осудят, но тут в дело вмешался Павел Антонович, стал доказывать, что Колозин ни при чем, против него нет никаких улик… и все это обсуждали без конца у нас, у Снегирева, у других знакомых… Потом Колозина оправдали, и он решил приехать к Павлу Антоновичу поблагодарить его за заступничество. Я не хотел идти на вечер, я чувствовал, что мне нечего там делать, но Евгения принялась настаивать, как же так, она одна, а я не приду… Пришлось мне сопровождать ее и слушать за ужином всю ту чушь, которую он нес… о торжестве справедливости и прочем, что я слышал уже не раз… Я был рад, когда мы с сестрой наконец уехали. Единственное, ради чего стоило побывать на том ужине, – это баронесса Корф… Вы ее видели? Какие плечи, какие глаза, какая осанка… а волосы!

– Скажите, Николай Михайлович, Колозин говорил с вами в тот вечер? – спросил Ломов.

– Нет. Он пытался подойти ко мне после ужина, но я просто-напросто сбежал в другую комнату.

– А что вы можете сказать об Изотовых? Вы ведь жили в одном доме и наверняка видели квартирных хозяев Колозина, когда навещали его.

– Люди как люди, – пожал плечами Одинцов. – Я не обращал на них особого внимания. У хозяйки голос был такой же пронзительный, как у сестры, и когда она начинала кричать, Колозин уверял, что ему хочется убежать из дома.

– В последний вечер своей жизни он заявил, что знает, кто на самом деле убил Изотовых, – сказал Ломов. – Как по-вашему, кого он мог иметь в виду?

– Он назвал меня? – Николенька переменился в лице.