— После того, что произошло много лет назад, вы задаете подобные вопросы⁈ — прошипела я, ощущая подступающее возмущение, как гнев сменяет страх.

Меня стало потряхивать.

Я отправила себе импульс спокойствия, но… он не подействовал. Обычно так происходило при низком резерве, но сегодня магию я почти не использовала. Неужели сбой в магическом фоне?

— Вы не знаете, что случилось. Вы тогда ещё не родились. И никто не знает, — пожал широкими плечами князь. — Жаль, что Анаид ничего не рассказала вам.

— Зато вся Бирная в курсе. Весь высший свет.

— Высший свет часто даже не догадывается об истинном содержании многих событий. Он жадно поглощает то, что на поверхности, не интересуясь правдой.

В груди запекло. С пугающей стремительностью жар стал распространяться по телу. Одновременно моя ярость возрастала. И к моему ужасу становилась совершенно неконтролируемой. Бешеной. Острой. Пугающей.

Я желала мести Гвинэра. За мамины страдания. За вынужденный побег. За боль.

Перед мысленным взором встало нежное, прекрасное лицо, хрупкая, изящная фигурка в домашнем элегантном платье…

Рядом с этим исполином мама была такой маленькой и беззащитной…

А он…

В следующее мгновение я вспыхнула огнем. Словно магический факел.

Совсем как моя саламандра. И так, как никогда ранее.

— Где ваш элементаль? — напрягся Гвинэра, его глаза почернели. — Мне сообщили, что как только вы надели кольцо нашего рода, он появился.

— Не ваше дело, — ответила резко, грубо, в панике ощущая, что горю.

В прямом смысле.

И мне больно.

Я протянула перед собой подрагивающие руки. Внешне с кожей ничего не происходило.

— Глупая девчонка! Зовите саламандру! Немедленно! Вы можете пострадать!

Даже если бы Гвинэра не закричал, я все равно позвала бы саламандру. Стало страшно, как никогда до этого.

Но дух не отзывался. Не появлялся. Как недавно заявил Кэрнай, в подпространстве он мог не услышать мой зов.

— Вы не оставляете выбора, — ледяным тоном процедил мужчина. — Совсем не так я представлял наше знакомство.

Князь решительно подошел ко мне, схватил на руки и вошел в открывшийся портал.

Мужское лицо стало белее, чем его белоснежный галстук, губы сжались в тонкую злую линию. И тоже побелели.

Ему больно, вдруг поняла я.

А дальше тьма тяжело придавила меня, затягивая в горячую, жадную, обжигающую глубину.

30.2

Неясные голоса проникали в мое сознание и будили меня.

— Как девочка? — поинтересовался женский голос.

— Жар прошел. Спасибо, сестра, — сдержанно отозвался мужской.

— Почему ты один здесь сидишь? — теперь в голосе женщины явно прозвучало недоумение. — Где горничная? Где целитель?

— Прогнал.

— Досэр? Прогнал? Чтобы остаться одному? Ты, что же, сам ухаживал за девочкой?

В ответ тишина.

— Не узнаю тебя, — глухо буркнула женщина.

— Переживу.